Каникулы на Эленмаре

Прочитав сообщение, астерийка посмотрела на старушку с козой во главе шествия, поймала ее взгляд и демонстративно поправила распущенные волосы. Серафима Дормидонтовна кивнула.

Что произошло дальше, по большому счету, так никто и не понял. Баба Сима достала из-за пазухи расшитой рубахи склянку с какой-то жидкостью, а потом споткнулась и густо оросила ею белую шерсть рогатой любимицы.

— Ох ты ж батюшки-светы! — только и смогла сказать старушка.

— Обана ву? — тут же поинтересовался жрец, к чему-то подозрительно принюхиваясь.

— И омана тожа! — подтвердила староста всея Руси.

— Беее-э-э! — пожаловалась на судьбинушку Машка.

— Обана ву! — провозгласил жрец, потряхивая посохом.

— Ву! Ву! — подхватила толпа истинно-верующих.

— Мееееее-э-э-э! — вдруг перекрыло крики паломников. Это аморфные инопланетные козлы оживились сразу и как-то все.

— Тикать надоть, — облизав вмиг пересохшие губы, прошептала Серафима Дормидонтовна и осенила себя крестным знамением.

— Тикать! — повторил за ней главный козлиный жрец и тоже в общем-то перекрестился.

— Меее-эээ! Меее-э-э! — раздалось ближе, настойчивей и… откровеннее.

— Изнасилуть и ня заметють! Машка, бяжыыым! — скомандовала баба Сима, подхватив одной рукой подол юбки, а второй, крепко зажимая пеньковую веревку, надежно прикрученную к ошейнику козы. Проявляя чудеса ловкости и скорости, старушка рванула прямо в распахнутые двери Храма. За нею на поводу неслась ошалелая от феромонов инопланетных козлов Машка. За Машкой шустро семенил ушастый жрец, таща ритуальный посох, а уже за ним… собственно те самые инопланетные козлы, воспылавшие страстью и вырвавшиеся с поводков хозяек.

— Беее-э-э, — жаловалась коза, резво переставляя копытцами.

— Ву-у-у? — на бегу спросил служитель козлиного культа.

— Припусти, а то без вукалки останяшся! — подбодрила его резвая старушка.

Верховный кинсли оказался сообразительным. Едва группа из бабушки, козы и его самого ворвалась в Храм, он шестым чувством, коим обладали все неприметные кинсли, определил, где в этом замкнутом пространстве можно спрятаться. Ибо схорониться требовалось и прежде всего божественной Машке. Надавив плечом на массивную статую, жрец открыл небольшую нишу, способную, однако, вместить двух страдалиц. И когда старушка с козой юркнули в укрытие, он осторожно придвинул статую обратно, как рыцарь, оставшись снаружи, защищать честь и достоинство своих дам.