Игра на одевание

Выбравшись из депрессии, приобретенной еще в браке, Арина Юрьевна вдруг обнаружила, что жизнь со взрослой дочерью и ласковой внучкой куда приятнее отжившего замужества, в котором она давно стала вечно хмурым громоотводом. Маленькая и стойкая, она со временем взяла на себя большую часть домашних хлопот, превратив жизнь соседей по этажу в кошмар умопомрачительными запахами свежесваренных супов из-под внушительной железной двери с выкованным в виде волшебного глаза Аластора Грюма глазком.

Она без преувеличения боготворила свою маленькую золотоволосую, поразительно красивую внучку Соню, которую мать иногда звала Сонетом. Каждый день малышки она уверенно превращала в праздник с шумными играми, долгими прогулками по музеям, рукоделием и танцами в тончайших шалях, которые ей годами привозил со всего света муж.

Дочь же была лишней деталью пазла под названием «Зрелая женщина живет свою насыщенную жизнь». Анна Миль казалась матери выскочкой – женщиной, старательно делающей хорошую мину при невероятно плохой игре. Мать-одиночка, работающая в провинциальном вузе, известная в узких кругах одной монографией о смехе и средневековом карнавале. Не таким успешная домохозяйка Арина Юрьевна Миль, чья лимонная меренга была поистине брендом в районе и в архитектурном бюро мужа, видела свое потомство. Не для этого возила через полгорода во Дворец творчества. Не для этого таскалась в музыкальную школу. Не для этого перешивала привезенное из Испании платье на выпускной.

Единственное, в чем Арина Юрьевна отдавала должное дочери, – так это ее бешеной работоспособности при абсолютно безынициативном пренебрежении к быту. Ей было комфортно не играть первую скрипку ни на кухне, ни в вопросах воспитания дочери. Соня была ей скорее младшей сестрой.

Вот и сейчас она рисовала маму, которая собиралась на публичную лекцию, интересуясь только платьем. Никаких типичных детских вопросов в стиле «а куда?», «а зачем?». Что за глупые вопросы, когда остаешься дома с бабушкой, под ее мягкой властью и защитой. А мама… Мама – так. В голове наверняка опять какой-нибудь очередной шут или маньяк.

Наряд, выбранный дочерью для публичной лекции, ее ожидаемо не впечатлил.

– Обязательно идти в черном пиджаке и джинсах? Кафедру в похоронном бюро поставили?

– Почти. У меня еще рубище.

– Может, это и к лучшему. Оно, в отличие от пиджака, не в обтяжку. Съеденное в обед пирожное – не отпирайся – тебя полнит.

Хмурая Миль обула тяжелые ботинки и теперь пыталась запихнуть в сумку все книги с тумбочки.