Игра на одевание

 – Колпак означал, что не только надежные свидетели христианской веры и помазанники Божьи обладают пророческим даром и сверхъестественной мудростью. Он подчеркивал потустороннюю природу власти шута. Той же цели служил марот. Верхушка его рукояти вырезалась в форме смеющейся головы. А теперь – внимание на слайд с гравюрой «Шут» из книги средневековых исследований шутовской профессии Франсиса Доуса «Пояснения к Шекспиру», изданной в Лондоне в тысяча восемьсот седьмом году.

– Благородные дамы брали марот на балы в качестве тайного помощника. Его вращения и покачивания служили знаком согласия на свидание или отставки надоедливому поклоннику, – кокетливо заметила Вика.

Миль пролистала несколько картинок. На экране появился слайд с маротом, навершие которого имеет вид головы мальчика в бархатных шутовских колпаке и воротнике с бубенчиками.

С нескрываемым удовольствием Саша поправила Вику:

– У дамских аксессуаров голова была фарфоровая. Зачастую такой марот был еще и шарманкой, издающей музыку, когда жезл вращали по кругу. Это в любом случае поздняя вариация.

Миль кивнула и вывела на экран новый слайд – гравюру Питера ван дер Хейдена с праздником глупцов.

– Верно. Резная голова шутовского жезла – это прежде всего спутник и собеседник шута, его двойник.

– Такие скипетры же поздняя форма идолов-покровителей рода? – спросила Вика. – Вроде новгородского.

– Карманный домовой, – подхватил Гриша.

На экране появилась гравюра «Шут и Смерть». Внимательно глядя на нее, Миль ответила им:

– В некотором роде. Марот показывал связь шута с духами предков. Напоминал о высших силах, которые стоят за насмешником с жезлом с кукольной головой-рукоятью.

Она посмотрела на часы:

– На сегодня все. Отпускаю вас раньше, чтобы было время прийти в себя перед публичной лекцией. До свидания.

Миль подошла к своему столу, сложила в сумку книги и костюм Лира, взяла ключи от аудитории, отвечая каждому из студентов на благодарное «спасибо» и сказанное с надеждой «до вечера» или «до свидания».

«Как трогательно, – ядовито подумал Гуров. В школе милиции, которую он окончил, страшно сказать, как давно, никогда не царил такой дух интеллектуального снобизма и людям не было присуще такое желание уколоть друг друга, как в этой аудитории. – Вот пауки!»

Единственной, кто задержался у доски, была Вика.

– На мои карты Таро похоже, – оглянувшись на дверь, чтобы никто не слышал, смущенно заметила она, – только почему-то на тринадцатой старший аркан, а не нулевой.