Игра на одевание

Только мужчина способен, как Леонардо, в полной мере заменить любовь исследовательской работой, то есть грех – созиданием.

– Иными словами, попробуй Адам запретный плод один, он бы построил рай на земле?

– Скорее землю в раю. Застроил самый сад Господень потрясающими зданиями, сделал выдающиеся открытия относительно местных флоры и фауны, создал прекрасную музыку и картины. Женские достижения в аналогичной ситуации, – Баршай снисходительно улыбнулся, – были бы куда скромнее. Печально, что из-за женщин выгнали из рая мужчин.

Он наконец с блаженством сделал глоток из чашки.

«Сколько мизогинии!» – оторопел Крячко.

– Однако ваша бывшая жена, по словам ее первого мужа, – хирург от бога.

– Вика – так мы звали Викентия в меде – всегда ее идеализировал. Таня – крепкий специалист, не более. Ее востребованность как врача во многом объясняется, что женщины часто болеют тем, что она лечит. Но не хотят идти за помощью к мужчинам, которых среди проктологов большинство.

– Однако успех вашей невесты, – Крячко намеренно показал глазами на дверь, давая понять, что узнал Барсукову, – безусловен. Она работает с выдающимися спортсменами, ее услуги дороги.

– А женихи, – голос Баршая стал сухим, – богаты и знамениты. Поэтому вечно стремящиеся в элиту спортсмены стараются добраться через врача, которому платят за осмотр, массаж и физиопроцедуры, до них.

– Кажется, в ваших отношениях немного теплоты, – осторожно заметил Крячко.

– Зачем это мне? – пожал плечами Баршай. – Достаточно того, что Оля подходит на роль жены вынужденного вести светскую жизнь писателя, любит быть в тусовке. Умение казаться, а не быть – то, что ценит богатая Москва.

– Ваш брак с Поповой тоже был прикрытием?

– На Тане, – голос Баршая стал мягче, – я женился до того, как стал писателем. Даже раньше, чем понял, что являюсь им. Я любил ее с тех пор, как вместе с Викой встретил в морге. Просто, когда мы начали жить вместе, оказалось, что семейная жизнь не мое. Что я никогда не смогу вложиться в любимую женщину так же, как в книгу. И что книги, которые переживут меня и, даст бог, не одну человеческую жизнь, для меня всегда будут желаннее детей. А Таня хотела общего ребенка, наверно.

– У вас были конфликты с падчерицей?

– А у кого их нет? Чужие дети раздражают. Саша не была исключением. Хватала мои конспекты, чтобы порисовать, оставляла в книгах обертки от любимых карамелек «Раковые шейки», крошила печеньем «Коровка» на клавиатуру, слушала жуткую музыку. Какие-то баллады… «Царь и шут» вроде бы.