А мы любили (СИ)

— Так, давайте, вставайте ближе друг к другу, — командовала дочка. — Папа, обними маму и смотри ей в глаза. Да-да, вот так.

У Камелии загорелись глаза, когда она навела на родителей объектив и поймала их взгляды — такие живые, настоящие, теплые. Папа смотрел на маму влюбленными глазами, а она улыбалась ему и поглаживала по руке, которой он ее обнимал. Подол платья и длинные волосы красиво развевались на ветру. Даниал даже забыл, что они не одни и чуть наклонился, задев кончиком носа ее нос.

— Ой дурааашки, — засмеялась дочка."

"— Поцелуй маму, пап, — потребовал Закир. — Ну давай. Целуй! Мы закроем глаза.

Смеялась и Джамиля. Даниал все-таки поцеловал ее, но в щеку, и дети довольно захлопали в ладоши.

— Ну все, на этом фотосессию можно считать закрытой, — сказал папа.

Наши дни

— Зачем пришел? — устало спросила Джамиля, положив руку на сердце.

— Хотел объясниться.

— Я уже все поняла. И посчитала.

— Да, — кивнул Даниал, глядя ей в глаза. — Алишер — мой сын.

— Твой сын от помощницы. Поначалу я даже удивилась, — усмехнулась. — А потом подумала: как предсказуемо и пошло — босс и его секретарша. И мы были все еще женаты.

— Между нами сейчас ничего нет. Только общий ребенок.

— Судя по тому, как Риана трогала тебя, она так не думает.

— Она это прекрасно знает, — от его тона веяло холодом.

— И зачем мне эта информация? — Джамиля подошла к нему так близко, что он мог поклясться, что слышит биение ее сердца. Задрав голову, бывшая буравила его взглядом, полным презрения и боли. Именно такой она была в последние месяцы их брака.

— Хочу, чтобы ты знала: моя самая большая ошибка в жизни, за которую я расплачиваюсь сейчас и буду расплачиваться в будущем — это связь с ней. А Алишер, — выдохнул он и опустил глаза, — так просто случилось. Я потерял бдительность.

— Еще раз: зачем мне эта информация? — чеканя каждое слово, сверлила его взглядом Джамиля. — Зачем мне знать, что ты пытался забыться с секретаршей?

— Я не оправдываю себя. Время тогда было тяжелое для нас обоих.

— Однако я не легла в постель с другим, — пустила смоченные смертельным ядом стрелы.

— Правильно. Ты вообще не вставала тогда с кровати, — насупился Даниал.

— И это стало поводом для измены? Жена — овощ, а молодая помощница всегда под рукой, — со всей злости выплюнула она.

— Давай, обвиняй во всем меня, как ты и привыкла. Да, я забылся Я ошибся. Но не потому что ты тогда была овощем, а потому что я устал. Физически, морально устал от всего.