А мы любили (СИ)

И тем не менее, Джамиля позволяла Даниалу эту ласку, от которой, ей казалось, уходит боль физическая, а внутри сквозь бетонные плиты, завалившие сердце, пробивается крохотный зеленый росток.

И вдруг зазвонил телефон. Резкий звук нарушил тонкий, зыбкий контакт между ними. Джамиля повернула голову и увидела мобильный на тумбочке.

— Ты не мог бы…

Не договорила, потому что Даниал протянул руку, взял смартфон и отдал ей. Но перед этим увидел на экране имя Фархата и едва сдержал эмоции. Джамиля поджала нижнюю губу и прежде, чем ответить, посмотрела на него виновато и одними глазами попросила выйти.

Даниал бесшумно, яростно вздохнул, порывисто встал и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Это были самые долгие минуты в больничном коридоре.

Глава 36. Цербер

Между тем, Джамиля набрала в легкие столько воздуха, сколько смогла и ответила на вызов.

— Привет, Фархат, — сиплым голосом поздоровалась она.

— Привет. Звоню просто узнать, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо большое, вот только проснулась после реанимации. Но как ни странно чувствую себя нормально.

— Напугала ты меня вчера, — усмехнулся он. — Думал, ласты склею.

Джама тихонько засмеялась и тут же поморщилось, потому что заболел шов.

— Еще раз спасибо за спасение.

— О как! — и вновь невидимая, но хорошо различимая ухмылка. — Игра слов. Уже выздоравливаешь. А цербер твой продолжает сидеть у двери?

— Что прости?

— Слышал, твой бывший муж сидит у палаты и охраняет тебя.

— Ах… это, — замялась Джамиля и тут же перевела тему. — Это ведь ты позвонил моей дочке?

— Если честно, она сама позвонила, а я ответил. Но ты была права, она у тебя настоящий кремень.

— Железная леди.

— Да. И я рад, что ты в хороших руках, потому что, — он на секунду остановился, — потому что мы больше не увидимся.

— П-почему? — опешила Джамиля.

— Потому что вчера я всё про тебя и себя понял. Ты однолюб, и это прекрасно. А я такой человек — проигрывать не люблю, но насильно мил не будешь. Поэтому выздоравливай и будь счастлива.

— Ты тоже будь счастлив, Фархат, — необъяснимая светлая грусть пронзила душу. Она действительно считала его хорошим человеком, но не героем его романа. Больно делать не хотела, однако так получилось. — И я говорю это искренне, потому что ты заслуживаешь, чтобы тебя любили. Таким, какой ты есть. А ты настоящий.

— Вроде сегодня не мой день рождения, а столько пожеланий.

Джамиля знала, что за смешком прячется досада.