Вождь. «Мы пойдем другим путем!»

Но Вова быстро от него отмахался, сославшись на то, что соскучился по семье, и обещал «заглянуть на огонек» на днях и обстоятельно все рассказать. Впрочем, уже вечером отправился с траурным визитом к Зинаиде Николаевне…

– Я рада вас видеть, – чуть-чуть нервно произнесла княгиня, смотря с тоской и страхом в его глаза.

– Зинаида Николаевна, душенька, чем я могу помочь вашему горю?

– Боюсь, ему уже ничем не поможешь, – произнесла она, усаживаясь на мягкий диван и приглашая Ульянова сесть рядом.

– На моем роде лежит семейное проклятье… – тяжело вздохнув, произнесла она. – А гибель моих детей и мужа… стала очередным доказательством.

– Любое проклятье можно преодолеть!

– Владимир Ильич, не все в наших силах.

– Я слышал о той ведьме и ее словах. И, пожалуй, знаю, что нужно делать. Хотя, видит бог, дело не в ней.

– Вы же знаете, что вашего супруга доводили, чтобы заставить нас прекратить общаться.

– И довели до этого кошмара случайно? – усмехнулась она.

– Отнюдь. Видя, что ничего не выходит, они решили усугубить обстоятельства, зная, что я буду мстить вашим обидчикам.

– Оставьте, Владимир Ильич. К чему все это? Тем более что они и так уже мертвы.

– Известные вам люди – всего лишь исполнители, которых отравили, чтобы замести следы.

– Вот как? – заинтересованно произнесла Зинаида Николаевна. – И кто же те, кто ответственен за тот ужас, что мне пришлось пережить?

– Foreign-office. И направлен он был не против вас или меня непосредственно, а против России. Мы выступали в роли жертвы.

– Невероятно… – покачала она головой. – Впрочем, это не важно. Они слишком сильны…

– А я – достаточно упорен и методичен. Если понадобится тридцать лет, чтобы отомстить, я сделаю это.

– Но зачем вам это? Я прощаю их. Погибло слишком много людей…

– Потому что я вас люблю и никому не позволю обижать.

– Вы серьезно? – после минутной паузы произнесла она, взволнованно глядя на Ульянова.

– Да. Вы мой ангел, Зинаида Николаевна. И я никому и никогда не прощу обиду, которую они причинили вам. Нам. Они знали о моих чувствах и постарались спекулировать ими. Шантажировать тем, что мне дороже всего на свете…

– Владимир Ильич… я… я не знаю, что на это сказать.

– Ничего не нужно говорить. Я все понимаю. Просто я хочу, чтобы вы знали – никто не посмеет вас безнаказанно обижать…

– Нет! Нет! Вы не понимаете! – воскликнула она. – На мне, на моем роде лежит проклятье! Жуткое древнее проклятье, которое год за годом, поколение за поколением собирает свои жертвы.