Притворись, что мы вместе

– Сорокина, а главное, собственно, что?

– Что главное, Светлана Моисеевна?

Пришлось немного помедлить с ответом для решения очень важной задачи: врать или не врать. Хотя нет, все равно почувствует. Лучше как есть.

– Она не хочет болеть. Это главное. Это не ее – болеть.

– Недурненько, Елена Андреевна. И в этой ситуации твоя задача – помочь ей больше никогда сюда не возвращаться.

Сашка Васильчиков, сидевший за соседним столом, окончил институт на год позже меня, и эта разница была колоссальна, так как он еще находился в фазе «я все знаю», я же почти как полгода перешла на принципиально иной уровень: «ни хрена не понимаю, и неизвестно, когда пойму».

Вступать в дебаты с заведующей было любимым Сашкиным развлечением.

– Так это же и так понятно! Кто же хочет болеть, Светлана Моисеевна?! Вон, семьдесят человек на отделении. Спроси любого: хочет он теперь здесь быть или снова потом попасть? Удивлюсь, если найду желающих.

Заведующая внимательно посмотрела на него, но с ответом не спешила.

– Елена Андреевна, ну что же вы? Кройте – ваш ход.

– Не-е-е, после вас, Светлана Моисеевна.

– Ладно, ладно… Тогда скажи-ка мне, Александр, что мы с тобой сейчас пойдем делать после компота, а?

Сашка тут же напрягся для обороны, но пока не понял, с какой стороны полетит граната.

– Э-э-э, курить пойдем, как обычно.

– Вот то-то, курить. А что, мы с тобой хотим болеть, умереть от рака легких? Или для разминки получить хотя бы хронический бронхит, астму?

– Так что же это мы с тобой курим тогда?

– Ну, так давайте бросать уже.

Я поддерживаю. Только все, кроме Ленки, курят. Надо тогда всей ординаторской бросать…

– Э, батенька! Может, ты и бросишь, в чем я сомневаюсь, а я и не планирую даже. Вот так. Потому что мне нравится. Мне хорошо. Потому что я получаю удовольствие. И силы воли опять же не хватает. Вот и вся философия! И не хочу я сейчас, когда мне хорошо, думать про бронхит или тем более про рак. Вот тебе и ответ, батенька. Ты что же, «симптом тумбочки» у своих диабетиков не проверяешь?

– Как не проверяю?! Каждое утро смотрю.

– Ну и что-нибудь поменялось за тридцать лет? Ничего не поменялось: булочки, конфетки, шоколадки. А если у кого ничего нет – как у Вербицкой, например, – так он попадет сюда один раз и больше не появится. И это один из десяти. Остальные по три-четыре раза в год. Сначала просто с сахарами и давлением, а потом с инсультом или инфарктом. А почему?

– Силы воли не хватает, как и нам.