Притворись, что мы вместе

Думаю, вы быстро найдете себе намного более интересных подопытных.

– Вот тут не соглашаюсь. Вы все же себя серьезно недооцениваете, Елена Андреевна. А как насчет смутных предчувствий? Непонятно откуда взявшихся точных диагнозов? Про поход на кладбище уже позабыли? Неужто не интересно откуда?

– У любого человека есть подсознание. Просто эта тема плохо изучена.

– Еще долго изучать будете. Не одну тысячу лет. И то не успеете: быстрее загадите все вокруг и есть будет нечего.

– Я и не собираюсь в этом во всем копаться.

Сознание, подсознание… Меня все в себе устраивает. Кроме ваших периодических посещений, конечно.

– А вот неискренность вам не идет, Леночка… Кстати, за это время меня удивляли не только люди. Вы знаете, некоторые виды птиц погибают, потому что по непонятным причинам взлетают слишком высоко, туда, где мало кислорода. Что ими двигает, никто не знает. Подавляющее большинство летает ровно там, где им подсказывает инстинкт выживания.

– Сделаю вид, что не поняла намека. Еще раз попрошу исчезнуть, причем навсегда.

– Не переживайте, Леночка. Как вы понимаете, встреча в таком формате, как сегодня, больше не повторится, да и в целом намерений дальше вас беспокоить нет. Но выношу благодарность за интереснейшие наблюдения. Хотелось бы, конечно, оставить что-то на память, но вы совершенно не умеете принимать подарки.

– Как-нибудь переживу и без презентов, не утруждайтесь. Лучший подарок – ваше отсутствие.

– Тогда прощайте, Леночка. Не впадайте в гнев, это выводит человека из равновесия.

Впрочем, как и любые другие сильные переживания.

Последняя фраза прозвучала откуда-то издалека, голова стала страшно тяжелой. В глазах потемнело. Я почувствовала, как проваливаюсь в темноту, глубже и глубже, мысли и чувства пропали, и наконец последняя фраза, пронесшаяся в сознании:

Непонятно, сколько прошло времени. Послышались чьи-то голоса: сначала женский, высокий, потом приятный мужской баритон, показавшийся знакомым. Кто-то тряс меня за плечо.

– Лена, просыпайся. Сейчас уже ее родственники приедут… Лена…

Я с трудом открыла глаза, голова безбожно трещала.

Я обнаружила себя во вполне реальном месте, а точнее, все в той же палате, на том же кресле. Рядом стоял Саша и тревожно изучал мою физиономию. Около кровати Вербицкой суетилась постовая медсестра. Аппарат дыхания и мониторы были выключены. Трубка так и торчала у нее изо рта. Тишина.

Сашина рука продолжала лежать на моем плече.

– Тебе чего, нехорошо, Лен? Ты какая-то совсем зеленая.