Верный муж

Хотя, думаю, даже при ее одиночестве и нищете она не вернется. Слишком много обид. Да и человек она гордый – из тех, кто терпит долго, а уж если рвет, то навсегда.

Найти домработницу ты сможешь, а вот компаньонку – вряд ли. Интеллигентную, образованную женщину, к тому же хорошую повариху, сомневаюсь. Так что пей чай с конфетами и зарастай пылью. Если не хватит мужества повиниться перед Наташей. Я отказываюсь выступать в роли примирителя – неудобно давать ей обещания, что ты исправишься. Да она и не поверит. Деньги на Ленинград дам, вышлю через неделю или две.

Думаю, что Маша будет тебе рада. Да и ты отвлечешься от грустных мыслей, все-таки Питер – твоя родина. И наша немножко тоже. Там было много хорошего, помнишь?

Да! Б. звонил. Он в паршивом настроении, болеет сестра, что-то серьезное. А они, как ты знаешь, очень духовно связаны. Это и послужило причиной ненависти твоей к ней – я понимаю. Она имела на брата большое влияние и, в сущности, во всем была права – это я про тебя.

Да! Еще не понимаю, зачем в Питере гостиница? У Маши прекрасная квартира! Разве вы не разместитесь? Брось свои глупости! И барские замашки тоже оставь!

Г.

P.S. Рокфор, кофе (арабика) и ветчину вышлю с проводником в пятницу. А кто встретит? Уже не Наташа. Кто? Или не высылать? Напоминаю – поезд приходит в три ночи. Ну и как?

Итак, мадам Минц – сумасбродка, самодурка, ленивица, эгоистка, не ценящая верных людей. Дрянь, одним словом.

Но он присылал ей книги и журналы! Считался с ее мнением, и еще как! Они размышляли, разговаривали о прочитанном, делились впечатлениями.

С ней, Надей, Григорий Петрович не разговаривал на подобные темы никогда. Никогда его не интересовало ее мнение! Ни разу он не спросил, видя, что она читает журнал или книгу, – тебе понравилось? Как впечатления? Никогда они не обсуждали просмотренное кино или спектакль. Никогда. Иногда он спрашивал:

– Понравилось?

Она хотела поговорить, обсудить, а он прерывал:

– Я понял. Ну и слава богу. Не зря потрачены деньги."

"Все.

А тут… Ее мнение ему важно, интересно и ценно. А про Таганку – был, смотрел. Да вместе они были на том спектакле! Вместе! Сидели рядом, пили кофе в буфете и потом ехали домой. И на Тарковского тоже ходили вдвоем. И тоже не обсуждали. Ей тогда показалось, что обсуждать это слишком тяжело: и она, и он из пострадавших – у него мать и отец, у нее дед.

Да и что там было обсуждать? Только режиссерский гений. А с ним и так все понятно. А остальное – боль, боль и боль.