Можно тебя навсегда

Он даже оттолкнуть не мог. Пожалел беременную, тупую бабу, называется. Корила себя Женя всю ночь, утром принялась шить подарок Богдану. Он невыносимо скучал по жене и дочери, она знала это, однажды видела его слёзы. В тот вечер он и сам не замечал, как горячие дорожки катятся из глаз. Редко, но пробегали, цепляясь за отросшую щетину. Мысленно Женя рыдала вместе с ним, хотела помочь, облегчить боль. Идея с покрывалом, наверняка не самая удачная, под стать рукодельнице, и единственное, что пришло в голову.

С покрывала всё началось. Вернее, закончилось. Богдан приехал в Москву, зашёл к ним с Тёмкой. Женя чуть рассудка не лишилась от радости, забыла, что устала, мечтала лечь спать, нужно сходить к врачу, а ей никак не выбраться, что вещички Артёма ждут глажки, и необходимо успеть выскочить в магазин, пока сынишка спит. На первом этаже открыли маленький продуктовый – очень удобно.

На дорогущую швейную машину, подаренную гостем, она почти не обратила внимания, не сводила взгляда с Богдана. Не знала, куда деть руки, ноги, не находила себе места. Когда он встал рядом, за спиной, сердце колотилось так, что никакой посторонний звук не проникал в сознание Жени. Начни на кухне стрелять танки – Женя слышала бы лишь своё безумное сердце и тяжёлое дыхание Богдана. Она просто потерялась, вся, до последней капельки, растворилась в нём.

Так себя вести нельзя. Много говорится о свободе нравов, равноправии полов, праве женщины на удовольствие, но отсасывать, как это делала она, не состоя в отношениях с мужчиной – нельзя. Недопустимо. Тогда, в те минуты, она готова была сделать что угодно для Богдана, боготворила, умирала и возрождалась с каждым толчком в горло. Никогда в жизни Женя не испытывала оргазма от минета – в тот раз темперамент подкинул сюрприз. Возбуждение достигло точки, всё, что понадобилось – чуть сжать ноги.

Она отдала ему подарок, то самое покрывало с изображением погибших жены и дочери, а потом отсосала, стоя на коленях, заглатывая увесистый член по самые яйца, как последняя шлюха. Ничего удивительного, что Богдан исчез раньше, чем Женя успела привести себя в порядок в ванной комнате.

Глава 41

Он всё объяснил, она ни в чём не виновата. Молодец и умница, чёртово достояние республики! Дело в Богдане. Жене не восемнадцать лет, почти двадцать семь, иллюзии она перестала испытывать в пятнадцать, сейчас и вовсе было не до сказок, рыцарей и мечтаний.