Москвичи и черкесы

Когда они кончили и Дыду, обувшись, складывал ковры, он спросил у него:

– О чем вы молили Бога?

– Мы не молимся Богу, – отвечал ему Дыду, – мы призывали Аллаха на Искандера (перевод Александра), чтобы он обратил на него свое внимание. Аллаха нечего молить. Он лучше нас знает, что нужно людям; но должно помнить Аллаха, поклоняться ему и этим заслуживать его постоянное внимание. Да будет над нами его святая воля!

Айшат пробормотала: «Ла ил алла! Алла! Алла!», что значит: Бог, един Бог! Боже! Боже! – обыкновенное восклицание и песнь мюридов, одной из самых фанатических сект магометанства! Религиозное это общество водворилось недавно на Кавказ.

Николаша, отобедав один, сел писать свой дневник. Этот день был богат происшествиями и прервал однообразие памятной книжки светского модника. Само собой разумеется, он отметил, что во все время безотлучно находился при брате, поддержал его, когда он падал от раны, и давал ему полезные советы во время дела и пр. Таково сердце человеческое! Если нам некого обманывать, мы стараемся обмануть самих себя и радуемся своей хвастливости.

Александр еще не просыпался, когда Пшемаф возвратился. Долго разговаривал он на крыльце с черкесским врачом и, войдя в комнату, сказал Николаше:

– Слава богу! Александр Петрович выздоровеет и останется с рукою.

– Это верно. Черкесский врач мне сказал.

– Да полно, знает ли черкес что-нибудь?

– Как же! Он славно лечит, в тысячу раз лучше ваших лекарей. – Потом, обратясь к Дыду, спросил: – Как бы мне сделать чаю?

Пшемаф предложил Николаше послать за полковым лекарем, чтобы втроем сесть играть в преферанс, но Пустогородов отказался.

– Ну, Николай Петрович! – воскликнул Пшемаф немного спустя, – какую славную черкешенку я видел сегодня; во что бы ни стало – она будет моею!

– Узденька владетеля аула, в котором оставались наши пленные.

– Как вы ее достанете?

– А в станице есть хорошенькие казачки?

– Нет. В новых станицах еще кое-когда встречаются. Впрочем, из числа увезенных с хуторов ночью есть три девочки очень недурные собою, от тринадцати до пятнадцати лет: но они были во власти хищников, изнасильствованы ими. – И Пшемаф плюнул.

– Что за молоды! Черкесу не попадайся и десятилетняя! Однако и русские не отстают в этом отношении от черкесов – ведь на Кавказе все быстро поспевает; а в Персии, сказывают, еще скорее.

Николаша был очень доволен таким разговором, давно уже его помышления вертелись на этом предмете.