Мошенники

 — Он вопросительно взглянул на рыжеволосого. — Я не ошибся, Коттон Хейз?

— Да, сэр, Коттон.

Бирнс откашлялся.

— Коттон Хейз, — ещё раз повторил он и украдкой взглянул на Кареллу, после чего замолчал, может быть, для того, чтобы имя и фамилия запомнились получше. — Детектив второго класса, — произнес наконец Бирнс. — Будет работать вместе с вами. Переведен из тридцатого участка.

Карелла кивнул.

— Это Стив Карелла, — представил его лейтенант Бирнс.

— Рад познакомиться, — сказал Карелла и шагнул навстречу рыжему.

— Карелла, — повторил Хейз и крепко пожал протянутую ему руку. Руки у него были большие, на тыльной стороне курчавились рыжие волосы. Карелла заметил, что Хейз не пытался стиснуть ему ладонь, как это порой делают крупные мужчины, чтобы произвести впечатление. Он коротко и крепко пожал руку Карелле и тотчас отпустил её.

— Я думаю, Стив покажет вам наше хозяйство, — сказал лейтенант Бирнс.

— В каком смысле? — не понял Хейз.

— А?

— В каком смысле хозяйство, сэр?

— В обыкновенном, — сказал Бирнс. — Следственный отдел, участок, улицы. Полезно знать, где у нас что.

— Ясно, сэр.

— Ну, а пока, Коттон… — Бирнс запнулся. — Я правильно говорю — Коттон?

— Да, сэр, Коттон.

— Значит… в общем, Хейз, мы рады, что вы будете работать у нас. Конечно, после тридцатого участка наш восемьдесят седьмой вряд ли покажется вам райским уголком, но это и не помойка.

— Хорошего мало, — сказал Стив Карелла.

— Чего там говорить, хорошего действительно мало, но вы к нашему участку привыкнете. Или он к вам привыкнет. Трудно сказать, кто у нас к кому привыкает.

— Думаю, я разберусь, что к чему, сэр, — отозвался Хейз.

— Ну, если больше вопросов нет, то… — Бирнс снова замолчал. В присутствии Хейза ой чувствовал себя на удивление неуютно, однако не мог взять в толк, в чем тут дело. — Ты покажешь ему все, Стив! — наконец произнес он.

— Да, сэр, — ответил Стив и подвел Коттона Хейза к двери, ведущей в комнату следственного отдела. — Вообще-то у нас тут все, как и в других участках, — сказал он, когда они вышли из кабинета Бирнса.

— Более или менее, — отозвался Коттон Хейз.

— Коттон — редкое имя, — сказал Карелла.

— Мой отец был без ума от одного пуританского проповедника. — Интересно, кто бы это мог быть…

— Коттон Мэзер. Отец считал его одним из величайших людей Америки. Но могло случиться и хуже.

— В каком смысле?

— С него бы стало назвать меня Инкризом[2].

— Запросто, — согласился Карелла и улыбнулся. — Вот наш отдел.