Мошенники

Ласково погладив ее густые, пышные волосы, он чуть откинул ее лицо и спросил, уже глядя в глаза: — Что это с тобой?

Она только покачала головой.

— Замучена скучным бытом? — спросил он снова.

Она не ответила.

— Скучно жить затворницей в четырех стенах?

Она снова не отозвалась.

— Тебе захотелось жизни, полной романтических приключений? — Карелла помолчал. — Так все-таки в чем дело, дорогая? Послушай, у тебя глаза растеклись по всеми лицу, а ведь ты наверняка потратила на марафет чуть ли не весь день.

Продолжая сидеть у него на коленях, Тедди вдруг стремительно выпрямилась, и на лице ее отразилось крайнее возмущение. Брови у нее нахмурились, а ловкие ее пальцы замелькали прямо перед его лицом. Она быстро шевелила пальцами, передавая слова.

— Мои глаза!

— Так ведь…

— Значит, ты заметил их! Как и все остальное, правда? Ты…

— Послушай, на что ты намекаешь?

— Сейчас же заткнись и убирайся прочь!

Она попыталась соскользнуть с его колен, но руки его уже успели забраться под шелковую ткань халата, и несмотря на все ее усилия, сжимали ее все крепче и крепче. Наконец, она прекратила борьбу и замерла в его объятиях. Руки его нежно скользили по ее животу, бедрам, груди. При этом он говорил ей самые ласковые слова, а она слушала, их, касаясь его губ своими чуткими пальцами.

— Я понимаю, — почти беззвучно шептал он. — Иногда ты чувствуешь себя как утомленная жизнью пожилая дама. Ты ходишь по этому дому в заношенном домашнем платье и целый день вытираешь носы ребятишкам, а сама все время думаешь о том, когда же это твои геройский муженек, расследующий очередное приключение, соизволит вернуться домой. И иногда тебя охватывает тоска по тому, как это было когда-то, когда мы еще с тобой не поженились, Тедди; когда каждый раз был как первый и последний, когда мы жадно сливались воедино, а глаза мои каждый раз при виде тебя лезли на лоб от восхищения; и все было именно так, как это и должно быть в молодости, когда мы сами были этой молодостью, светились ею, счастливые и юные.

Она с изумлением вглядывалась в своего мужа, потому что часто он казался просто бесчувственным бревном или неотесанным мужиком, который пересказывает сальные шуточки, имеющие успех в дежурке детективов, и который, кажется, насквозь пропитан царящей в участке атмосферой. Временами она чувствовала себя абсолютно одинокой в этом своем безмолвном мире, столь одинокой, что не могла ждать утешения даже от человека, который уже давно был единственным светлым пятном в ее жизни.