Дерзкий морпех

 – И вообще, на войне самое короткое расстояние не всегда самое безопасное. Это аксиома, дружище.

– Ну да, ты умнее меня.

– А меня же из института не выгоняли, как тебя, – по привычке съязвил старший сержант, но Никифоров тут же обрубил его:

– А ты там никогда и не будешь. Слышал, как он меня причесал? – возмущенный Виктор спросил у своего приятеля.

– По делу причесал, – буркнул Петр, поправляя ремень трофейного пулемета. Говоря откровенно, в глубине души он костерил товарища последними словами, и все из-за этого трофея. Когда забирал его с огневой точки, думал, дальше уже вертушки повезут груз. Не повезли – и теперь ему самому приходилось тащить на себе эту неподъемную бандуру.

Даркович незаметно скосил на Виктора взгляд. Тот как ни в чем не бывало тащил металлические коробки с лентой, оглядываясь по сторонам.

– Ну ты в натуре лось, – возмутился Петр. – Что по фактуре, что по мозгам. Ничего тебя не колышет, думаешь, любое препятствие башкой своей дурной проломишь?

– Ну и проломлю, – без тени обиды подтвердил Никифоров. – Как говорится, сила есть – ума не надо, вот наш девиз. Девиз богатырей. – Морской пехотинец подмигнул приятелю: – А тебя, брателла, что волнует?

– Меня? – переспросил Даркович. – С утра солнце светило, а сейчас, видишь, ветерок сорвался и тучи нагоняет.

Оба разведчика задрали вверх головы и всмотрелись в пока еще голубую высь. Там действительно клубились легкие серебристые облачка, буквально на глазах сливаясь в густые темно-серые тучи.

Возле сгоревшего и раскуроченного взрывом остова вертолета стоял Сабир с группой боевиков. На месте аварии артиллерийская канонада была слышна еще громче. Несколько боевиков подошли к Сабиру, все, кроме одного, отрицательно покачали головами.

В этот раз Пуштун выделил ему отряд афганских моджахедов. Около сотни матерых басмачей, которые воевали едва ли не от рождения, помнили лязг советских танков, пересекающих пограничный Пяндж, и рев заходящих на цель реактивных штурмовиков. Их жизнь была вечным кочевьем по горам, пустыням и пещерам. У этих людей был слабый интеллект, но зато вовсю развиты природные инстинкты хищных зверей.

В сочетании с современным стрелковым оружием они были поистине страшной силой, способной раствориться среди голых гор и безжизненных песков пустыни, подобраться невидимыми вплотную к жертве в таких условиях, чтобы потом снова куда-то бесследно исчезнуть.