Дерзкий морпех

– Подождите, Иван Иванович, – генштабист взмахом руки прервал гневную тираду полковника Серебрякова, потом перевел внимательный взгляд на Кутягина: – Что вам не нравится в этой операции, товарищ морской диверсант? Это ведь не корабль потопить или захватить вражескую субмарину.

– «Буря и натиск», – ответил разведчик. – После кавалерийской атаки боевых вертолетов еще неизвестно, останется от деревни хоть что-то. Мы высадимся прямо в ад, чтобы выполнять работу спасателей МЧС в развалинах и искать мальчика. И в пятнадцать минут вряд ли уложимся.

– У вас есть другой план? – серьезно спросил полковник Долгов.

– Есть, – подтвердил Кутягин.

– Тогда внимательно слушаю.

Разведчик и генштабист склонились над картой. Комбриг, немного помедлив, подошел поближе к столу.

Оказавшись в своем модуле, Егор Кутягин поставил возле металлической кровати автомат, с облегчением стащил разгрузку и повесил ее на крючок. Раздевшись до пояса, капитан-лейтенант вышел наружу и направился в сторону умывальника, издалека напоминавшего длинную поилку для скота. Вода, за день нагретая на солнце, была почти горячая. Смывая с тела жесткую, как наждак, пыль, Егор не ощущал желаемой свежести.

«Как рыба, выброшенная на берег», – с сожалением подумал боевой пловец. Действительно, ценность чего-то обычного в полной мере познаешь только после того, как теряешь. Отфыркиваясь, Кутягин наконец помылся и по дороге в модуль растерся жестким вафельным полотенцем.

– Привет, Егор, – от казармы к нему приближался прапорщик Латышев.

– Здоров и тебе, Алексеевич, – капитан-лейтенант крепко пожал руку старшине. – Как дела в роте?

– Как говорится, в пределах дозволенного.

Прапорщик морской пехоты и боевой пловец уже почти год служили бок о бок, но друзьями за это время не стали. Их объединяло нечто большее, чем то понятие, которое вкладывают в этот термин гражданские.

Поздней осенью прошлого года отряд чеченских боевиков выбил с господствующей высоты одну из рот бригады. На брошенных позициях осталось четверо убитых морпехов. На рассвете высоту должны были обработать «Грады», соответственно, там после такого «макияжа» ничего не осталось бы, кроме обгорелых головешек или вовсе не опознаваемых фрагментов. Полковник Серебряков отдал приказ: тела погибших бойцов должны быть возвращены в расположение бригады до начала артподготовки. Естественно, на такое задание идут только добровольцы. Первым вызвался Кутягин, за ним – Алексей Латышев.