Дерзкий морпех

На призывной пункт, кроме друга детства, никто не пришел, да и тот, узнав, что Виктор добровольцем поехал воевать, спустя несколько месяцев расстарался на одно короткое письмо, смысл которого сводился к тому, что война – это круто лишь в кино, а ты, дружище, круглый дурак. Отвечать он не стал, и переписка умерла сама собой.

Отложив в сторону вычищенный автомат, Никифоров достал из-под куртки «макаров». Пистолет был особенным, стандартная ствольная коробка была украшена золотой инкрустацией с витыми арабскими письменами. Наградное оружие полевого командира Вахи Ибрагимова. Остатки отряда этого «бригадного генерала» напоролись на разведгруппу морпехов. Они первыми заметили басмачей, укрылись в чахлом кустарнике, подпустили боевиков на расстояние вытянутой руки и тут же ударили в упор. Никто из душманов не успел даже схватиться за оружие.

Наградной «макаров» был завистью многих. Пистолет пытались экспроприировать и старшина Латышев, и начпрод батальона, и даже бригадный особист. Но «ствол» Виктора отстоял капитан-лейтенант Кутягин, считая, что трофей принадлежит тому, кто его добыл. От Никифорова отстали, но ротный нажил себе если не врагов, то недоброжелателей точно. Хотя чего разведчику бояться, и так под смертью каждый день ходит.

Младший сержант несколько секунд подержал пистолет на ладони, как будто взвешивая. Все-таки из него в бою ему стрелять не доводилось, вздохнув, сунул его обратно под куртку.

– Слышь, Степа, а твоя Ксюха готовить умеет? – снова Виктор обратился к Тимко.

– А як же, – сразу оживился снайпер, его большие серые глаза потеплели. – И вареники с вишней, и с сыром, и с капустой. А какой борщ со шкварками, – Степан мечтательно закатил глаза.

– Не, мне больше пельмени нравятся, – со знанием дела заявил Даркович. – Такие, как моя матушка делает, не то что пальчики оближешь – обглодаешь до локтей.

– Счастливые вы, пацаны, знаете вкус домашней пищи, – с сожалением проговорил Никифоров. – А я, сколько себя помню, питался разогретыми полуфабрикатами, моей маман всю жизнь было не до готовки.

– А моя мамо таку делает домашнюю ковбасу, год пролежит в топленом сале, а разогреешь на сковородке… – от избытка чувств Степан перешел на ридну мову.

– Эй вы, Макаревичи со «Смаком», может, заткнетесь! – из дальнего конца брезентового покрывала гаркнул Артемов.