Дерзкий морпех

Часовой у шлагбаума, услышав приближающиеся шаги, снял с плеча автомат и громко крикнул, направив оружие в сторону доносящихся звуков:

В ответ раздалось хриплое:

– Капитан-лейтенант Кутягин, разведка флота.

Прожектора на крыше блокпоста развернулись на этот голос. Желтые пятна света выхватили из темноты человека в рваном маскировочном комбинезоне, несущего на руках маленького мальчика. Человек остановился и устало опустил ребенка на мокрый асфальт. Мальчик стоял рядом, крепко держа военного за руку и щурясь от яркого света…

Из-за бетонной баррикады выскочили две фигуры в островерхих плащ-накидках, сгибаясь едва не вдвое, они стремительно метнулись навстречу незваному гостю.

Один из бойцов подхватил малыша на руки, второй привычным движением сдернул с плеча разведчика автомат и коротко бросил:

Кутягин, наконец попав к своим, почувствовал, что силы окончательно покидают его. Веки стали свинцовыми, а ноги ватными. Как он добежал до спасительной баррикады и в сопровождении бойца прошел в штабной блиндаж – совершенно не помнил. С облегчением опустившись на артиллерийский ящик, заменявший табурет, он тяжело вздохнул и облизнул запекшиеся губы.

Перед ним появился крепко сбитый молодой парень в военной форме:

– Начальник блокпоста, старший лейтенант…

– Подожди, старлей, – перебил офицера на полуслове Егор, – прежде позаботьтесь о мальчишке, это важно, и передайте в разведотдел группировки: «Операция «Ахиллесова пята» успешно завершена». Все.

С последним словом боевой пловец уронил голову на грудь и провалился в забытье…

Возвращение в расположение бригады батальонов морских пехотинцев в этот раз было безрадостным. Над земляным валом стояла траурная тишина.

За всю историю второй чеченской кампании морпехи еще не несли таких потерь. Даже когда в Дагестане их прямо с аэродрома бросали против наступающих, до зубов вооруженных отрядов террористов или когда штурмовали кварталы Грозного.

Тридцать семь погибших, не считая разведгруппы, и больше сотни раненых. Но жизнь не стоит на месте, уже к вечеру все офицеры собрались в штабе. Поминки по погибшим морякам справляли без помпы.

Водку пили стаканами, закусывали квашеными помидорами и черным хлебом. Тостов никто не произносил, все и так было ясно.

Два Ивана с каждым выпитым стаканом становился все мрачнее, его глаза помутнели, затем налились кровью. Огромный мужик, офицер, походил на взбешенного быка, которому для выхода гнева не хватало малейшего повода.