Ох, Мороз, Мороз...

Инга легко пошевелила пальцами на плече, покрытом темно-синей шерстяной тканью пиджака. Слегка наклонилась, чтобы ее лучше было слышно. Говорить громко ей сейчас казалось кощунственным. Только шептать.

— Павка, не сердись, пожалуйста. Ну пожалуйста, не сердись. Я буду тебя слушаться, обещаю. Но я не могла оставить тебя в этой войне одного, понимаешь?

Какое-то время он не отвечал. А потом повернулся вместе с креслом, обхватил обеими руками, уткнулся лицом ей в живот. И туда же глухо произнес.

— Где ты была так долго?

Эпилог.

Пальцы на ногах поморожены

— Алеша! Пальцы на ногах поморожены!

— Пропали пальцы к чертовой матери. Это ясно.

— Ну, что ты? Отойдут! Никол, растирай ему ноги водкой.

— Так я и позволил водкой ноги тереть!

(М. Булгаков, «Дни Турбиных»)Павел опустил крышку ноутбука, потер руками лицо, потом глаза. Обернулся. Инга спала. Он мог бы работать в кабинете — они выделили одну комнату под их общий кабинет. Но Инга любила засыпать с ним в одной комнате. Говорила, что ей не мешает клацаньем клавиатуры и кнопок мыши, наоборот — усыпляет.

 Поэтому Паша устроился с ноутбуком в спальне.

Они с Ингой вообще, такое впечатление, словно поменялись ролями. И теперь сова — он. Работает до самого позднего вечера, и даже за полночь. А его бывшая сова сладко спит. Павел подошел к кровати и сел рядом. Матрас бесшумно промялся под ним. Матрас ортопедический, дорогой, новый. В этой квартире новое все.

С того дня, когда Инга бесстрашно вошла в его кабинет и вышла из тени, которую он ей так упорно создавал — с того дня они больше не расставались.

Она села тогда на диван и просидела все то время, пока он завершал дела. А потом они ушли из офиса, взявшись за руки. Вместе.

Вместе приехали в ее квартиру. Вместе оттуда же через неделю выехали. Два месяца жили на съемной квартире, пока дома у Инги шел ремонт.

И Пашин стартап они тоже разворачивали вместе. А потом Паша все же переманил Никитина, Инге в это же время предложили работу в московском офисе «Пентакла», и Павел в ультимативной форме велел ей сваливать от него, чтобы не мозолить ему глаза и не отвлекать его малолетних балбесов своими длинными ногами.

Инга — на тот момент еще Дубинина — показала ему язык. Но повеление выполнила — потому что сама «давно хотела работать на кровавый энтерпрайз, а не вот эти все ваши сопливые стартапы». В ответ уже Паша показал язык ей. Но они все равно делились своими планами, новостями, проектами, она ему все еще помогала советами.