Страсти-мордасти рогоносца

Порой мне кажется, будто душа несчастного никак не может уйти, куда положено, что-то держит ее на земле.

А один раз, приехав на поминки по сотруднику другой бригады, который погиб, выполняя задание, я оказалась за столом прямо напротив его портрета. Снимок был хорошо мне известен: незадолго до гибели коллега отмечал тридцатипятилетие и позвал меня в ресторан, так вот, приглашение, которое он мне вручил, украшала именно эта фотография. Но, что удивительно, во время поминок коллега на фото выглядел как-то иначе, у него будто бы изменился взгляд.

Во всяком случае, сразу становилось ясно: это изображение человека, который ушел из жизни. Сидевший рядом со мной Димон тихо спросил:

– Тебе плохо? Ты побледнела.

– Нехорошо на душе, – ответила я. – Не поверишь, но мне кажется, что фото Влада стало другим… В смысле, Влад на снимке не такой, как раньше… Извини, это бред, конечно.

– Вовсе нет, – возразил Димон. – Давно знаю, что после кончины человека его снимки изменяются, из глаз словно жизнь утекает.

Я вздохнула, отгоняя это воспоминание, и натянула одноразовые перчатки.

Все, хватит дурью маяться, надо пойти и поискать в шкафу болеро. Но мне по-прежнему отчего-то было не по себе.

Помимо беспокойства я испытала еще и немалое удивление. Здание, где жили Тихон и Антонина, снаружи выглядело обычным. Поэтому я ожидала увидеть традиционную для подобных домов планировку: небольшую прихожую, дверь в совмещенный санузел, два шага – и крохотная кухня, еще пара метров – и комната, из которой вы попадаете во вторую, размером со спичечный коробок.

Но апартаменты Ткачевых выглядели иначе.

Из просторной прихожей направо и налево шли два коридора. Я свернула в один, прошла вперед и оказалась в уютной кухне. Белые, самые простые шкафчики, недорогой холодильник, дешевая СВЧ-печка, обычный стол и три стула. Помещение делали уютным разные мелочи ярко-красного цвета: баночки для круп, несколько вазочек, заварочный чайник. Со стола свисала яркая скатерть, глаз радовали клетчатые занавески и светильник под потолком в виде большого помидора.

Весь декор был недорогим, я не раз видела подобные штучки в магазинах, но все вместе они создавали хорошее настроение.

Я постояла некоторое время у плиты, осматриваясь и размышляя. Некоторые женщины могут бросить вещи на обеденный стол, но Антонина к этой стае явно не принадлежала и, судя по кухне, была замечательной хозяйкой. И она любила хороший чай – вон там на столике жестяная коробка с дорогой заваркой из Англии.