Страсти-мордасти рогоносца

Выхватив из стаканчика пару бумажных салфеток, я выплюнула в одну кусок «пирога» вместе с «чаем», завернула во вторую содержимое своей тарелки, спрятала в сумку, вылила в стоящий рядом горшок с цветком пойло из чашки и ощутила полнейшее счастье.

– О! Так я рад, что вам понравилось! – ликовал доктор, возвращаясь к журнальному столику. – Еще пирожок?

– Ни в коем случае! – выпалила я. Тут же оценила свою бестактность и завиляла хвостом: – Сегодня я иду к подруге на день рождения, она печет кулебяку. Боюсь, что после неземной вкусноты испеченного вами пирога не смогу даже понюхать кулинарный шедевр Кати.

Про сравнению с вашими пирожками он покажется мне несъедобным.

– Ну что вы, – потупился Моисеенко, – я всего лишь человек, который мечтал стать поваром. Увы и ах, не получилось!

Я сделала расстроенное лицо. А про себя подумала: все-таки хорошо, что мечты некоторых людей никогда не осуществляются. Кстати, пора бы нам от чудовищного перекуса перейти к деловой беседе. Я посмотрела Роману Наумовичу прямо в глаза:

– Вы хорошо знали Тихона Матвеевича и Антонину Ивановну Ткачевых?

– С ним я встречался каждую неделю в музее мячей во время заседаний нашего клуба, – пояснил Моисеенко.

 – С Антониной Ивановной виделся крайне редко, иногда беседовал с ней по телефону. Приятная интеллигентная дама, прекрасно воспитанная, с правильной речью коренной москвички. Увы, увы, сейчас в столице такую редко можно услышать. Все эти «я приехал из Украины», «в самое ближайшее время», «оплата за электричество» – это же ужас какой-то. И глаголы «ложить» и «покласть» мало кого смущают. Намедни я слышал по телевизору, как один весьма известный деятель культуры, актер, сказал с экрана: «Ихние дела меня не волнуют». Ихние! Неужели ему в театральном вузе не объясняли, что надо говорить: «Их дела меня не волнуют»? Хотя, возможно, сей господин «университетов не заканчивал». Да и что взять с лицедея? В былые годы их хоронили за оградой кладбища, как и самоубийц.

Я решительно прервала болтливого доктора.

– Мне очень неприятно сообщать вам скорбную весть, но Тихон Матвеевич и Антонина Ивановна мертвы.

Моисеенко, склонив набок голову и явно думая о чем-то своем, бормотал:

– Ткачевы наконец-то поехали отдыхать. Я давно советовал Тихону расслабиться. И вот…

Роман Наумович осекся.

– Что? Нет! Скажите, что вы ошибаетесь!

– К сожалению, вашего друга нет в живых, – продолжила я. – И его жены тоже.

Моисеенко потер лоб.