Я не Монте-Кристо

Ответ на взгляд Елагина прозвучал чересчур резко:

— Я не сбежала, Никита. Возникли срочные дела, из-за которых мне пришлось вернуться раньше срока, — говорит спокойно, только почему у него такое ощущение, будто сейчас сердце выпрыгнет из груди?

— Странно, а мне показалось…

— Тебе показалось. Спасибо за отдых, все было просто чудесно.

— Да? — Никита хмыкнул, а потом сказал вполголоса, постаравшись, чтобы прозвучало как можно более проникновенно: — Что ж, я рад. Мне тоже все понравилось. Очень. Только слишком темно, в следующий раз я не дам тебе даже штору задернуть.

И он отель ставил на то, что Сальма сейчас покраснела, да что там, пятнами пошла, и губы покусывает, ответ сочиняет. Видать ничего не сочинила, потому что бросила обрывочно: «Мои юристы свяжутся с тобой», — и нажала отбой. Но Никита остался доволен.

Он понял, что поселил достаточно смятения в ее глубоко затаившейся душе, а большего ему пока не требовалось.

«Кто ты, Елагин, талантливый актер, расчетливый мерзавец или тот, кто однажды предав, теперь сожалеет и раскаивается?»

Саломия смотрела на заснеженные деревья, мелькающие за окном автомобиля, и не верила, что еще утром она любовалась белоснежным песком мальдивских пляжей. А ночью — красивым, словно выточенным телом своего сначала мужа, потом врага, а теперь кого? И не только любовалась…

Этот перелет совсем ее измучил. Даниэль, два часа рыдавший из-за того, что не попрощался с Никитой, с горем пополам уснул, пристроив голову у нее на коленях, а сама Саломия все долгие часы полета безуспешно отгоняла картины, встающие перед глазами.

Этой ночью Никита был с ней, с Саломией, а ни с кем другим, и у нее до сих пор дрожали колени от одного его шепота, звучащего глубоко внутри и выворачивающего наизнанку сладкой истомой. Она едва не выдала себя, начав проливать слезы, но слушать, как Никита признается иллюзорной Сальме Фон-Россель в любви к ней, Саломие, было выше ее сил. Разве такое говорят, если цель — заполучить в жены богатую наследницу? По законам жанра он должен был стараться ее увлечь, а «слишком темно, в следующий раз я не дам тебе даже штору задернуть» в качестве соблазнения звучало довольно сомнительно."

"Этой ночью она поняла, что живет — по-настоящему живет, дышит, чувствует, — только рядом с ним. И любит только его, бывшего мужа.