Я не Монте-Кристо

Роскошный свежеотремонтированный номер свидетельствовал о том, что уровень отеля стал на порядок выше, и было видно, что Никита не пожалел на это денег.

— Располагайтесь, — Елагин стоял в дверях в шортах и майке, и она изо всех сил заставляла себя не пялиться на его татуировку, но взгляд предательски скользил по рельефному телу вверх и замирал на мощном плече. Самое неприятное, что от Никиты это не укрылось, однако у него хватило такта спрятать улыбку. Помог Данька.

— Мам, видела, какой Никита накачанный? — восхищенно протянул сын, обхватывая Никиту за руку и поворачиваясь к Саломие. — Он сказал, и я такой буду, если буду много тренироваться и хорошо кушать!

— Так вот кого нужно благодарить за то, что ты перестал ковыряться в тарелке? — подняла бровь Саломия.

— Никита много ест, потому такой здоровый! — продолжал Данька, и Саломия с Никитой оба не удержались от улыбок при виде столь явного и неприкрытого рекламного продвижения Никиты как можно ближе к семейству Фон-Россель.

— Это правда, меня прокормить сложно, — кивнул улыбающийся Елагин.

«Я знаю», — чуть не вырвалось у Саломии. Да, знала и никак не могла забыть.

— Вы голодные? — спохватился Никита. — Я распоряжусь принести обед. Если я понадоблюсь, мой личный номер прямо у берега, спросишь любого из сотрудников, здесь все знают.

«И это я знаю». Конечно, как она сразу не догадалась, кто теперь постоянно живет в их бывшем бунгало, вот только зачем это все, если ему от нее и тогда и сейчас нужны были только деньги?"

"— А можно я с тобой? — Данил продолжал держаться за его руку, Никита вопросительно взглянул на Саломию, и та лишь пожала плечами.

Когда большой и маленький Елагины скрылись за деревьями, она прошлась по номеру. На столе блюдо с фруктами, везде цветы, все как и должно быть для гостей, ничего такого, что бы выдавало осведомленность Никиты о том, кто на самом деле такая Сальма Фон-Россель.

Саломия набрала полную ванну и высыпала в воду лепестки экзотических цветов, приготовленные для нее в стеклянной вазе. Легла в воду, набрала полные пригоршни и сжала пальцы — когда-то она точно так же набирала горсти лепестков и сыпала на влажную от пота спину, обладатель которой опирался на локти, чтобы не придавить ее, и целовал, целовал, целовал…

Закрыла глаза, чтобы не спугнуть нахлынувшие воспоминания, а сама видела тугое литое плечо, испещренное длинными витиеватыми узорами.