Закон монолита

И сейчас у генерала, как и у всех остальных, возвращенных к жизни, было лишь одно желание – сполна отплатить Монументу и его фанатикам за всё. Ведь, как известно, в «Борге» всегда отдают долги.

Но Монумента больше не было. Вокруг того места, где я стоял, по полу были разбросаны осколки, большие и малые, похожие на бесформенные куски грязноватого стекла. А чуть подальше стояли, сбившись в кучу, фанатики, в один момент лишившиеся и предмета своего поклонения, и веры, ради которой они и жили столь долгое время.

Между тем ожившие сталкеры начали сжимать круг, и их намерения были очевидными. Любому, кто шел к Монументу, приходилось биться насмерть с его защитниками, теряя при этом друзей и принимая пули фанатиков своими телами, измученными борьбой с Зоной.

– Стоять! – заорал я, бросаясь к черному живому танку, как и все остальные «монументовцы» застывшему в нерешительности от такого поворота событий. Вырвав из стальных рук пушку Гаусса, я выстрелил в пол.

Яркая вспышка на мгновение ослепила даже меня самого, хоть я и предусмотрительно прикрыл глаза. Переводчик огня пушки стоял на «жаре», и когда искусственная аномалия лупит в пол, в нем на несколько мгновений образуется очаг бетонной лавы, яркий до невозможности. Хорошее средство для охлаждения слишком горячих голов. Или хотя бы для того, чтобы они остановились для осознания ситуации.

– Стоять, нах! – вновь прорычал я. – Мало вам смертей? Только что получили свои жизни обратно, и сразу же собираетесь отнимать их у других? А ну-ка назад все. Валите отсюда пока целы. Так для всех лучше будет, и для вас в первую очередь.

Нет, я не был пацифистом, ратующим за то, чтобы все жили в мире и согласии, почесывая при этом друг другу спинки и вытаскивая блох из шевелюр. Пока существуют на земле люди, не будет на планете ни мира, ни согласия – такой уж это воинственный и вечно всем недовольный вид под названием «хомо сапиенс». Просто я осознавал, что вот-вот тут начнется бойня, в которой еще неизвестно кто победит – решительно настроенные и превосходящие числом сталкеры, или деморализованные, но хорошо вооруженные «монументовцы». Поэтому для всех было лучше просто мирно разойтись – и для меня в том числе, ибо мне уже по горло осточертели все эти разборки, стрельбы и убийства ни пойми ради чего.

Но, похоже, мои благие намерения не всем пришлись по вкусу.

Внезапно со всех сторон вновь раздался мощный голос – сильный, уверенный, умеющий убеждать и натренированный заставлять повиноваться.