Наваждение Монгола

– Не наладится. Я убежала. Ослушалась.

– Ну хоть рациональность в тебе есть. Уже хорошо. Тургун страшен в гневе, но он также и умеет держать свой нрав в узде. Просто отставь свои предрассудки. Забудь как и почему ты здесь оказалась.

– Я пока не понимаю, почему здесь.

– Это давняя история, но раны все равно свежи…

– Неправильно это. Мстить через меня.

– Не тебе его судить, кыз. Гун редкий человек. Он обладает истинно мужскими качествами. И путь у него свой, тернистый, сложный, но он идет по нему и тащит свое бремя. Любая девушка посчитала бы за счастье обратить на себя его внимание.

Почему-то это последнее заявление меня сильно злит, и я выпаливаю:

– Так пусть взял бы себе любую! Не меня!

– Пирога возьми себе. Свежий.

Со зла начинаю вгрызаться во второй кусок пирога, остервенело жую и проглатываю.

– Закончила?! – спрашивает, когда я, наконец, заканчиваю уминать кусок пирога.

– Да, – отвечаю с набитым ртом и вызываю улыбку на старческом лице.

Приглядываюсь к женщине, но не вижу в ней ни капельки агрессии, наоборот, она относится ко мне как бабушка к приехавшей погостить внучке.

– Ну раз сыта, так пойди-ка в чулан и набери мне картошки, будешь чистить…

– Чулан? – повторяю удивленно.

Я как-то не рассчитывала, что Рения будет вести себя как ни в чем не бывало.

– Вон там.

Показывает пальцем на дальнюю дверь. Пожимаю плечами. Я не против помочь женщине. Иду в указанную сторону.

– Выключатель справа, – кричит мне вдогонку старушка, вхожу в темное прохладное помещение и шарю рукой по стене, пока, наконец, не натыкаюсь на то, что ищу. Щелкаю выключателем и свет включается.

Просто огромная комната заставлена многочисленными баночками всевозможных размеров, которые стоят в ряд на полках. Домашними закатками. Вроде это так называется. На секунду зависаю, подхожу к ближайшей и беру варенье. Красивый переливчатый цвет говорит о том, что приготовила все Рения на славу.

Поворачиваюсь вокруг своей оси. Здесь с потолка свисают палочки из нанизанных на нитку очищенных орехов, загустевших под виноградным соком и мукой, кажется, это называется – чурчхела.

– Ничего себе…

Рассматриваю отдельно лежащую в специальных пакетиках курагу и домашние сладости, названия которым я не знаю."

"Восточная женщина в первую очередь хорошая хозяйка. Несмотря на возраст, все по местам, чисто и опрятно, хотя, может, ей и помогает кто по дому, слишком уж большой особняк и охрана явно имеется.

– Кыз, ты там уснула, что ли?!

До мня доносится недовольный крик Рении.