Наваждение Монгола

Ловлю себя на разглядывании широкой спины с лоснящейся смуглой кожей и упругого зада, который облепили штаны с низкой посадкой.

– Ярослава.

В голосе Монгола явно слышится предупреждение.

– Д-да…

– Спи, малышка, если не хочешь, чтобы довел до конца начатое.

Захлопываю глаза сразу же, жмурюсь что есть сил, и свет в комнате гаснет, до ускользающего уставшего сознания доходит щелчок запираемой двери.

День был слишком долгим, я измотана и это хорошо…

Сон приходит молниеносно.

Глава 8

Монгол

Захожу в спальню, где оставил невесту Айдарова.  Ярослава лежит, свернувшись под одеялом, на самом краю, и длинные темно-каштановые волосы свисают с кровати.

Сажусь в кресло. Девчонка ворочается. Лунный свет проникает через незашторенные окна, освещает личико девушки. Вглядываюсь в нее, борюсь с наваждением.

– Алаайа…

На моем языке это душа…

Почему ее так назвал, сам не знаю.

Вглядываюсь в нее. У девчонки невероятно красивое лицо, хрупкие черты, носик чуть вздернут, что придает выражение задорности. Скулы высокие и губы полные. Стоит остановить на них взгляд и тянет приложиться вновь, попробовать.

Такие губки созданы для исполнения мужских желаний.

– Невеста шакала.

Стоит вспомнить, как руки сжимаются в кулаки до хруста. Опять елозит, может, чувствует взгляд, даже во сне ощущает опасность.

Поворачивается на спину. Волосы рассыпаются по подушке, так и тянет зарыться пальцами в эти пряди, натянуть, чтобы запрокинула голову и подставилась, дабы мог вцепиться в горячие, чуть приоткрытые губы невесты врага.

Поднимаюсь из кресла и делаю несколько шагов, нависаю над ней, уперев руку в изголовье.

Зачаровывает. Во сне она слишком трогательна.

– Ярослава."

"Повторяю имя. Хмурит бровки, но не просыпается.

Ей подходит. Приносящая свет. Только малышка попала в самую тьму, в настоящее пекло.

Одеяло слегка сползает, демонстрируя ее наготу, и я с жадностью впиваюсь в мягкие женственные изгибы.

Пальцы жжет от желания прикоснуться, смять, вцепиться в нее, как часы назад. Приоткрывает полные губы и мне хочется вновь накинуться, выдирать ее стоны, брать неистово и столбенеть от неожиданности, когда ответит на поцелуй.

– Не повезло тебе.

Сжимаю руку в кулак. Понимаю, почему стопанул с ней. И это напрягает. Когда речь идет о мести, эмоции мешают.

Несмотря на четкие установки не трогать, кажется, что до сих пор ощущаю ее тонкие пальцы на плечах и слышу ее стон, упавший согласием быть задранной зверем.