Монета Александра Македонского

Вот что теперь делать? Куда идти, если я даже не знаю, где он живет? Если попросят принести документы – тот же паспорт, полис страховой, что я скажу? Подумав, я решила, что главное – это чтобы Никодим Никодимович поправился, а с документами как-нибудь разберемся. Расспрошу эту бабулю с болонкой, как ее… Матильда Спартаковна… ах нет, это собачка – Матильда, а старуху зовут Ревмира.

Симпатичная сестричка из реанимации посоветовала мне подождать – вполне возможно, что больной очнется, и тогда она меня пустит на него поглядеть. Я спустилась вниз, где был небольшой кафетерий, заодно и позавтракаю.

Выбор, конечно, не впечатлял: черствые булочки, завернутые в пленку бутерброды сомнительной свежести.

У стойки топтался мужчина в китайском тренировочном костюме и тапочках на босу ногу.

– У вас колбаса зеленая уже! – возмущался он. – Это же настоящее преступление – больных людей такой колбасой кормить! У вас же не Боткинские бараки, а больница широкого профиля, отравления небось и не лечат!

– Вовсе она не зеленая, – вяло отговаривалась тетя у стойки, – это тут освещение такое! А если вы больной, то и не ешьте, вас в больнице должны кормить!

– Ага, как же! – пригорюнился мужчина. – С такой кормежки ноги протянешь, где уж тут вылечиться!

– Возьмите булочку, – предложила тетя, – или бутерброд с сыром. Им не отравишься.

– Я сыр не ем, я вегетарианец! – заявил больной.

– А тогда чего ж ты на мою колбасу наговариваешь? – мгновенно разозлилась тетка. – Вообще ничего не продам! Приходят тут, только на нервы действуют!

Мужчина удалился, очевидно, он и приходил-то сюда просто так, от больничной скуки, чтобы убить за разговором время между процедурами. Я выбрала бутерброд с сыром и чай, убоявшись, что кофе в этом заведении пить невозможно. Оказалось, чай тоже, во всяком случае, чаем эту мутную бурду назвать было никак нельзя.

И вот, пока я уныло болтала пакетиком в стакане, чья-то рука положила передо мной большую шоколадную конфету. Она так и называлась – «Гулливер», и на фантике был нарисован Гулливер в шляпе, окруженный крошечными лилипутами.

Я подняла глаза и узнала того самого водителя машины, что едва не сбил меня вчера. Я вспомнила армянское имя – Роберт Манукян. Он был очень предупредителен, сильно за меня волновался, довез до дома, то есть до магазина. Все предлагал в больницу, сунул свою визитку. Еле я от него отвязалась – и вот, снова он. Я нахмурилась и хотела спросить, чего ему надо, но он опередил меня.