Монета Александра Македонского

Я опасливо покосилась на них, отошла в сторонку и еще раз осмотрела фасад дома номер семь.

Но и с этой позиции ничего похожего на антикварный магазин не наблюдалось.

Ну да, чего-то подобного я ожидала. Мне с самого начала показалась подозрительной вся эта история – начиная с письма и заканчивая разными глазами нотариуса Винетутова. И вообще, с какой стати я, при своем удивительном невезении, должна получить какое-то наследство от несуществующей тетки?

Я уже решила уйти отсюда и вернуться домой. Единственное, что меня удерживало, – домой ужасно не хотелось. Просто до тошноты. Потому что придется сообщить свекрови, что меня уволили с работы. Она, конечно, ничего такого прямо не скажет, но подожмет губы и начнет распространяться, ни к кому, в общем, не обращаясь, что некоторые несерьезные личности не могут ужиться в коллективе исключительно из-за своих амбиций и плохого характера.

Я вас умоляю, какие еще амбиции! Но спорить со свекровью глупо. Так что выхода, похоже, у меня нет, не могу же я болтаться по улицам, вон и дождик накрапывать начал…

В это время из подворотни выбежала мелкая кудлатая собачонка, за которой на другом конце поводка едва поспевала такая же мелкая кудлатая старушка.

– Стой, Матильда! – безуспешно взывала хозяйка к совести своей питомицы, – стой, кому говорят! У тебя совесть есть, тунеядка беспардонная?

Собачонка не обращала на ее слова никакого внимания. Она неслась вперед к одной ей известной цели, не разбирая дороги. На пути у нее оказалась я, и Матильда кинулась мне в ноги. Я шагнула в сторону, пытаясь избежать столкновения, собачонка обогнула меня, запутав мои ноги поводком, и истерично залаяла, пытаясь освободиться. Поводок, зацепившийся за мои ноги, не пускал ее, и Матильда захлебывалась визгливым лаем.

– Заберите вы свою каракатицу кривоногую! – выпалила я в сердцах и наклонилась, чтобы распутать поводок.

Хозяйка Матильды, которая только что почем зря костерила свою непослушную собачонку, мгновенно встала на ее сторону.

– Сама каракатица! – огрызнулась она, бросаясь на помощь истеричной собачонке. – Сама кривоногая! Стоишь тут, как каланча пожарная! Понаехали тут…

Я растерялась от возмущения. Уж как хотите, но кривоногой меня еще никто не называл! Может, я и не красавица, но ноги у меня длинные и стройные, с этим до сих пор никто не спорил. И насчет того, что я «понаехала», – тоже полное вранье. Я в этом городе родилась и выросла, знаю его как свои пять пальцев… ну, почти.