Монета Александра Македонского

 – Заразная?

– Очень, – довольно сообщила Зоя. – Свинка. Для мужчин очень опасна, можно без этого остаться…

Она глазами показала, без чего, и Толик в ужасе схватился за это место, другой рукой нашаривая замок на двери. Дверь открылась, и он тут же попал в руки двух полицейских, которых вызвала глазастая соседка по лестничной клетке. Как справедливо заметил Валентин Орлик, посылая своего толстого приятеля к Зое Желудевой, «она на твою рожу посмотрит и сразу же все скажет».

Так-то оно так, однако соседка, поглядев на Толика, тоже сразу поняла, что к Зое он пришел не в гости чай пить. С такой рожей только в сопровождении полиции можно по городу ходить, подумала соседка и оказалась права.

– Хулиганство? Ссора? – спросил один из блюстителей порядка.

– Налет! – крикнула соседка из-за своей двери.

– Мужики! – заорал Толик. – Да я дверью ошибся!

– Точно! – проговорила Зоя хрипло. – Инцидент ишчерпан… Иди уж и через двадцать один день жди подарочка!

Толик застонал, обхватив голову руками.

Не успела я войти в квартиру, как зазвонил мобильник. Номер на дисплее был незнакомый, я поднесла телефон к уху и услышала озабоченный голос:

– Это вам из больницы звонят. Вашему родственнику плохо, совсем плохо… приезжайте, если хотите застать его в живых!

Я узнала голос медсестры, которой дала свой номер, и поняла, что Никодим Никодимович умирает.

– Но как же… – проговорила я растерянно. – Ведь мне сказали, что ему лучше… Операция прошла успешно…

– Было лучше, стало хуже… голова – такой орган, с которым ни в чем нельзя быть уверенным. Тем более в таком возрасте…

Медсестра еще что-то говорила, но я ее уже не слушала.

Мне стало больно и стыдно: я совсем забыла про старика, ни разу его не навестила, а ведь он так хорошо ко мне относился, был так предан моей покойной тете…

Опомнилась я, когда из трубки уже доносились сигналы отбоя.

Я мгновенно собралась и, уже выходя из квартиры, под влиянием неосознанного порыва сунула в сумку флакон с розовой жидкостью – тот, который нашла в среднем ящике комода.

Медсестра встретила меня перед входом в палату реанимации.

– Как он? – спросила я взволнованно.

– Пока жив… – протянула сестра. – Но до утра вряд ли доживет…

– Вообще в палату реанимации посетителей не пускают… – произнесла она задумчиво.

Я поняла намек и дала ей купюру.