Монета Александра Македонского

Похоже, мне повезло…

Но вот интересно, где мои тапочки? Голубенькие такие, почти новые, и подкладка в цветочек… Свекровь убрала их подальше, не ждут они меня уже, вот как…

Не снимая кроссовок, я проскакала по коридору в комнату, которая вроде бы считалась нашей с мужем спальней, а на самом деле была его кабинетом, потому что, хотя я и спала на стоящем тут диване, вещи свои держала в той маленькой комнатушке, которая досталась мне по обмену.

В комнате было прибрано, и воздух свежий, диван сложен так, чтобы мог спать один человек. Вот интересно, списали они меня уже совсем? Вычеркнули из своей жизни, раз даже тапочки подальше убрали? Ладно, сейчас не до этого.

Я раскрыла книжный шкаф. Где-то здесь должен быть тот самый том Лермонтова.

Он нашелся не в шкафу, а на столе. Ага, вот оно, стихотворение называется «Молитва».

В минуту жизни трудную, Теснится ль в сердце грусть, Одну молитву чудную Твержу я наизусть…

Не доверяясь памяти, я переписала все строфы на листок из блокнота, и тут из коридора послышался скрип двери и голоса.

Листок птичкой выпорхнул из моих рук и опустился за письменный стол. Я наклонилась за ним, и тут дверь комнаты с грохотом распахнулась и, судя по шагам, вошли двое.

Письменный стол у мужа был большой, массивный, не то чтобы антикварный, но старый, с двумя большими тумбами и тяжеленной столешницей, да еще на нем стоял мраморный письменный прибор с двумя массивными чернильницами в виде погребальных урн и подставкой для гусиных перьев, где муж держал карандаши. А на углу – лампа под зеленым абажуром.

Вот лампа действительно была старинная, на красивой бронзовой подставке. Передвинуть стол во время уборки не было никаких сил, поэтому он стоял не вплотную к стене, а чуть отступя, так что за ним оставалось свободное пространство.

И вот в эту самую щель я ввинтилась без труда, потому что я – девушка стройная, можно сказать, что худенькая, и росту среднего, хоть и не маленькая совсем.

Не спрашивайте, зачем я это сделала, поскольку, в общем-то, находилась у себя дома, в квартире, где я имею право быть. Но сработал инстинкт, потому что за последнее время от таких внезапных визитов я ничего хорошего не ждала.

Я угнездилась за тумбой письменного стола и осторожно высунула голову наружу. Положение для обзора было неудобное, виден был только крохотный пятачок между столом и диваном, и там я различила две пары ног.

Одни я узнала сразу по ботинкам. Очень хорошие ботинки дорогой коричневой кожи. Итальянские. Знакомые такие ботиночки.