Прости за мою любовь

Я хотел насчет лагеря с тобой поговорить, – начинает Кирилл.

ЗАГС в воображении исчезает так же быстро, как и дым на ветру.

– А-а-а, – тяну, пожалуй, слишком разочарованно, – я пока на больничном, не знаю, выпишут ли меня к тому времени. Возможно, не поеду.

Тру лоб, жую губу. Со всеми произошедшими накануне событиями совсем забыла о лагере первокурсников.

Лагерь, о котором я мечтала, теперь висит под большим и жирным знаком вопроса. Парень, о котором я так же мечтала, имеет со мной всего одну тему для разговоров, и, кажется, теперь я только что ее исчерпала.

Скорее всего, он больше мне никогда не позвонит и не напишет. Ему просто незачем это больше делать.

Блин. Что же делать мне? Что сказать?

– Понятно. – На том конце слышу шорох, как будто телефон перекладывают из одной руки в другую.

Кирилл тоже думает о том, как продолжить разговор? Или уже жалеет о том, что позвонил?

Машина поворачивает в наш двор, и мама показывает глазами заканчивать болтать. Хотя я и не болтаю совсем. Напряженно дышу в трубку, боясь положить ее первой.

Глупо надеюсь на что-то. Может, на чудо?

– Ты все еще в больнице? Может, нужно чего? – говорит Кирилл. – Ты только скажи, я завезу.

– Не… не-е-ет. Меня только что отпустили домой, – и я уже жалею об этом, – вот подъезжаем. Меня мама забрала.

– И мама предупреждает: кто бы это ни был, кладите трубку. Ей нельзя пользовать телефоном! Пара дней покоя. Дашка моя никуда не денется. Потом звоните, сколько хотите, все потом.

Мама так громко вклинивается в наш разговор, что я подпрыгиваю и в ужасе округляю глаза.

– Я потом тебе наберу, Даш. Выздоравливай.

Выключаю телефон. Сижу, некоторое время смотрю на потухший экран и смакую в голове его последние слова. Он опять обещал позвонить. И я опять буду ждать.

– Кто это был? – интересуется мама, поддерживая меня под локоть, ведет к подъезду.

Не то чтобы я такая слабая, но в обморок все равно упасть не хочется. Меня все еще слегка мутит, хочется спать, а на губах играет самая идиотская улыбка.

Я совершенно не могу ее скрыть.

– Антон, – не моргнув глазом вру.

– Ну да, конечно. Думаешь, я не различу, когда ты говоришь с Зеленским, а когда с Морозовым?

Морщу нос, и совсем не от запахов, наполняющих наш лифт, а они всегда не очень приятно щекочут ноздри.

– Он сам позвонил. Не порть мне настроение. Я сейчас такая счастливая.

– Это просто звонок, милая. Не придумывай себе лишнего.

Дома падаю на кровать, разглядывая идеально белый потолок над головой.