Прости за мою любовь

Один раз мне даже показалось, что она хочет подойти ко мне и поговорить, но, слава богу, вовремя передумывает. А может быть, наткнувшись на мой колючий взгляд, решает, что не стоит этого делать.

Зачем махать кулаками после драки? Они с Морозовым неплохо прошлись на мой счет на пару. И если одну я давно уже вычеркнула из своей жизни, то от Кирилла пока все еще пытаюсь избавиться.

Не думать о нем не получается. Я все прокручиваю в голове те семь лет, что у нас были. Точнее, те семь лет, что были у меня. Они только мои и навсегда останутся со мной как память.

Глупо делать вид, что ничего не было. Стараться забыть. Просто пытаюсь научиться жить дальше, не оборачиваясь на прошлое. Не вспоминать какие-то детали, которые раньше у меня вызвали ассоциации и улыбки, а теперь способствуют тошноте и кому в горле.

У меня получается сдать сессию быстрее, чем думала, и спустя три недели я и мои два чемодана вещей в компании двух верных друзей оказываемся в аэропорту.

Маша старается не плакать, при этом постоянно шмыгает.

– Ты так себя ведешь, будто я умираю, а не уезжаю в Германию. Эй, хватит наматывать сопли на кулак. В нашем мире есть интернет и видеозвонки. И я буду приезжать, тут остаются отец и девочки, – напоминаю подруге, тепло ее обнимая.

– Будем созваниваться дважды в день! Утром и вечером. Пообещай! – просит Маша, а потом понижает голос до шепота, быстро говорит мне прямо на ухо, чтобы не услышал стоящий рядом Антон: – Ты такая хорошая, Дашка, не меняйся. Ты еще встретишь своего человека.

Может быть, прямо сейчас, в самолете, а может, по прилету в Германию. У каждого есть половинка, и ты обязательно найдешь свою!

Хочу сказать, что больше не намерена никого искать, но лишь улыбаюсь и напоминаю подруге:

– А у кого-то целых две половинки?

Намекаю на ее роман с двумя парнями одновременно.

– Я обязательно выберу кого-то одного из них, – спешно кивает она, – когда-нибудь. Правда, пока не знаю кого.

– Так, хватит вам. – Антон вмешивается в наш девчачий разговор, от которого, по-видимому, у него вянут уши.

 – Иди сюда, мелкая. Я буду скучать.

Зеленский сгребает меня в свои медвежью объятия, и я, смеясь, позволяю ему обнять меня так, что кости начинают трещать. Антон лучший. Такого друга еще нужно заслужить. Он мне ничего не говорил, но я знаю, он встречался с Кириллом, и разговор у них вышел чисто мужской. Костяшки на его пальцах до сих пор сбиты. И я не удерживаюсь, провожу по ним пальчиками.

– Всегда пожалуйста.