Стань моим завтра

Кире не нужно, чтобы мужчина ее спасал, – сказала она тихим голосом. – Она сама себя спасает – так, как умеет.

– Ладно. – Я отхлебнул пива и прислонился к кухонному столику. – Кто пытается ей помешать?

– Иногда поймать извращенца оказывается непросто. Иногда у нее возникают проблемы с местной полицией, но у нее всегда получается их перехитрить.

Я пожал плечами, изо всех сил стараясь не переводить разговор в серьезное русло.

– Происходит ли в ее голове моральный конфликт, когда она выпускает пулю в лоб парню, который еще ничего не сделал?

– Да, но пыталась ли она хоть раз запереть потенциального преступника в тюрьме? Я думаю, убийства не идут на пользу ее душе, как бы сильно извращенцы их ни заслуживали.

Зельда уставилась на меня так, будто из моей шеи выросла вторая голова.

– Но о чем здесь думать? Педофил заслуживает смерти. Действительно заслуживает.

– Я с тобой полностью согласен. Я просто спрашиваю – во благо твоей истории, – где конфликт?

Зельда насупила брови, и я подумал, что иду по тонкому льду. Критиковать чье-то творчество – опасное занятие, даже если делаешь это с самыми благими намерениями. Когда она заговорила, в ее голосе звенело напряжение, и я понял, что был прав.

– В ее жизни куча конфликтов, – сказала она. – Вся ее жизнь – один большой конфликт. Ее терзает чувство вины. Она ведь допустила, что ее ребенок…

Зельда покачала головой и сжала маленькие ладони в кулаки.

– Ее дочку убили. А она не смогла это предотвратить. Она живет с этим каждый день и испытывает облегчение, только когда убивает тех, кто пытается предать этой бесконечной боли других матерей. Другие семьи. Других сестер…

На этом слове ее голос дрогнул.

Я осторожно поставил пиво на столик.

– Вот он твой конфликт, – произнесла она дрожащим голосом и захлопнула портфолио.

Она сморгнула слезы за стеклами очков, но я успел их заметить.

– Тебе сейчас не нужна ванная? Я приму душ, чтобы не нужно было… Чтобы утром мы… не мешали друг другу.

– Послушай, прости, если я…

– Ты ничего не сделал. Все хорошо.

Она хлопнула дверью в ванную, прежде чем я успел извиниться за то, что полез к ней с вопросами. Ее графический роман явно был не просто приключенческим экшеном, как она его описала. Она отреагировала так не потому, что хотела защититься от критики. Дело было совсем в другом.

Из ванной послышался шум воды. Я опоздал.

Я выключил свет и залез в постель. Зельда лежала на чертовом надувном матрасе, который я уже ненавидел.