Пленник моих желаний

Габриела даже не знала, в каких выражениях отец изложил свое дело: как просьбу об одолжении… или требование? И неужели он посмел требовать чего-то от подобного человека.

Она затаила дыхание, пока лорд Мэлори пробегал глазами письмо.

— Проклятие, — пробормотал он, складывая листок. Габриеле показалось, что она сейчас умрет от стыда.

— Что там, Джеймс? — с любопытством спросила жена. Он молча вручил ей письмо. Но леди Мэлори не сыпала проклятиями. К удивлению Габриелы, она широко улыбнулась.

— Занятная история! Джеймс, надеюсь, ты прочитал до конца?

— Да, но вижу, ты еще не поняла, чем это грозит, — буркнул он.

— Придется посещать слишком много балов?

— Не в этом дело.

— Нам будет слишком тесно, особенно теперь, когда мои братья тоже поселились здесь?

— Не в этом дело, — упрямо повторил муж.

— Что же тебя так обозлило, если не считать реплики, спровоцировавшей твой очаровательный взрыв ревности?

Габриела в отличие от нее уже догадалась, в чем дело. Хотя сама она и слова еще не сказала, Мэлори скорее всего предположил, что дочь пирата абсолютно не подходит для высшего общества.

— Прикуси язык, Джордж. Я никогда не был очаровательным и впредь не собираюсь, — проворчал Мэлори.

Однако ревности он не отрицал. И не ответил на вопрос.

— Должно быть, чувствуешь себя виноватым, если так и сыплешь абсолютно необоснованными угрозами? — продолжила допытываться Джорджина.

Ну вот, она словно подбивает мужа на новый взрыв. Как эта женщина смеет разговаривать с ним в таком тоне?! И вообще каким образом столь миниатюрную, задорную женщину угораздило выйти замуж за этого огромного злобного громилу? Ничего не скажешь, он красив: большие зеленые глаза, длинные белокурые, достающие до плеч волосы… и все же от него исходит смертельная опасность. Габриела по крайней мере ничуть в этом не сомневалась.

Однако он всего лишь фыркнул и коротко бросил жене:

— Черта с два. Не дождетесь!

— Рада слышать это, — весело прощебетала Джорджина и так же беспечно пояснила окружающим: — Когда он сознает, что виноват, с ним просто невозможно жить.

— Черт возьми, Джордж, ни в чем я не виноват!

И слова, и тон показались Габриеле достаточно правдивыми, и все же Джорджина не удержалась от колкости:

— Ну да, разумеется, это сразу видно. Придется положиться на твои слова, хотя, клянусь, нам с тобой лучше знать, верно?

— Джордж!..