Моя случайная проблема, или Детка, мы влипли!

Он определенно был заинтригован моими словами.

— Что ж… — он деловито пригладил свою черную бороду и указал рукой в центр зала. — Продемонстрируй мне свой свадебный подарок, Каролина.

— Я уверена, он произведет на вас неизгладимое впечатление, — пробурчала себе под нос, улыбаясь.

Я вышла в центр зала, набрала полную грудь воздуха и… громко запела. Самую длинную и неприличную песню, которая была в моем репертуаре.

Свой «талант» к пению я унаследовала от отца, и это стало болью для моих братьев. Аластор даже платил мне по десять лир, чтобы я прекратила свои концерты, которыми любила развлекать братьев за завтраками.

Как часто говорил Нэйт, мое пение похоже на крик умирающей вороны и вой соседского пса одновременно. Конечно, будучи ребенком, я обижалась на эти сравнения, но, став старше, поняла, что могу использовать свою бездарность как оружие.

Я пыталась скрыть улыбку, когда увидела ошарашенные взгляды гостей. Драконорожденные морщились и с непониманием поглядывали в сторону Туримара. Маги, эльфы, служанки и танцовщицы хмурились и затыкали ладонями уши.

— …и дам тебе по роже за твою красу! — реакция окружающих ещё больше подогревала мое желание петь. А когда я стала завывать ещё громче, часть гостей поспешно начала пробираться к выходу из зала.

Туримар смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова и драконьи крылья. Ещё бы! Моя мама обладала ангельским голосом, а я… Но сейчас я была так благодарна папе за это смертоносное оружие!

К моему удивлению, император не посмел меня остановить.

Возможно, по правилам этого мира даже самый ужасный свадебный подарок должен быть принят.

И он принимал. С диким ужасом в глазах и с испариной на покрасневшем от стыда лице.

С широкой улыбкой я продолжала свою песню, осматривая зал. И с благодарностью кивнула, когда та самая наполовину «парализованная» волосатая танцовщица начала хлопать в ладоши и создавать легкий звон, который стал моим музыкальным сопровождением. К ней быстро присоединилась и ее подруга. А ещё позже, и зеленокожая полная танцовщица.

Их поддержка ещё больше меня раззадорила.

— Да чтоб мне сблевать ядовитой медузой, коль сердце твое не полюбит меня! — я попыталась взять самую высокую ноту, вызвав на лице окружающих новую маску ужаса. — Чтоб жрали меня гальюнные черви, коль ты никогда не будешь моя!

Эту ругательную песенку я услышала от нашего садовника, сеньора Тоуфэ. Поговаривали, что в молодости он был моряком и всю жизнь страдал от неразделенной любви.