Не мой Ромео

– Ты состоял в банде? Или вступился за девичью честь в старшей школе?

Он уперся невидящим взглядом в телевизор.

– Почему это так важно?

– Потому что это объясняет, кто ты такой.

Он резко поворачивается ко мне:

– Ты первая. Кто такой Тофер?

– Разве Девон тебе не рассказал?

– Мой приятель-гей, живущий в моем доме.

– Это он пытался познакомить тебя с Грегом Циммерманом, знаменитым телевизионным синоптиком? Он тоже высокий брюнет. Но я выгляжу гораздо лучше его.

Я приподнимаю бровь.

– Я навел о нем справки. Хотелось понять, с кем я соперничаю. Вы вместе проводите время?

– Похоже, тебя влечет к таким типам.

Я смотрю на свои сцепленные пальцы. Мы оба молчим, я чувствую, что он не сводит с меня глаз, препарирует, вынашивает решение. Слышу тягостный вздох.

– В меня стрелял сожитель моей матери.

У меня падает сердце, мой взгляд полон сострадания.

Он кивает и погружается в воспоминания.

– Настоящий кусок дерьма. Бил мать. Меня тоже лупил. Однажды чуть не утопил в озере за домом. Врал потом, что учил меня плавать, но я-то знаю, что он держал мою голову под водой. Поэтому я так и не научился плавать.

Меня окатывает волной ужаса.

– Дай договорю. Мама любила меня, но его любила еще больше, понимаешь? Несмотря на то что он был пьяницей и имел свирепый нрав. Не могла уйти от него, и все тут. Однажды, придя из школы, я увидел, что у нее разбит нос, и набросился на него. Он шарахнул меня об стену. Ну, думаю, мне конец… Мать направила на него ружье, он его отнял и…

Я жмурюсь от страха. Джек тяжело дышит.

– Он застрелил ее и выстрелил в меня.

Я беру его руку, сплетаю свои пальцы с его. Он удивленно смотрит на наши руки, потом на меня:

– Ты ничего этого не знала?

Я понуро мотаю головой:

– София написала об этом в своей книге, правда, немного приукрасила.

– Я скачала книгу, но прочла совсем немного. Такая гадость!

Он гладит меня по руке.

– Я вырвал у него ружье и прикончил его. Мне было четырнадцать лет. Полицейские так часто к нам приезжали, что не усомнились, что это была самооборона. Вот как я заработал этот шрам. По мнению Софии, в этом причина моего пьянства и склонности к семейному насилию. Раньше я много кутил… – Джек прикусывает язык. – Я был очень пылкий, а тут еще деньжищи… Сейчас я уже не понимаю себя тогдашнего. Наверное, я был вроде Эйдена: безрассудный, непобедимый, страшно самоуверенный.

– Самоуверенность все еще при тебе, – говорю я с улыбкой.

Его смех разряжает обстановку.

– Спасибо за рассказ.

Он долго смотрит на меня.