Не мой Ромео

На полках, собранных мной же на пару с Тофером, аккуратно разложены кружева, шелка, отрезы с блестками, нитки, ленты, образцы тканей.

На чертежном столе белеет листок с электронным письмом, которое я распечатала в пятницу. Я беру его и снова читаю.

Я разочарованно отпиваю виски и довольно жмурюсь от обжигающей жидкости. Две-три недели назад я отправила Маркусу несколько своих набросков и приложила к письму ссылку на мой блог. Сама не знаю, чего я ждала, – не исключено, что объятий и предложения реальной должности.

Я вожу пальцем по письму. Это могло бы стать важным шагом; с другой стороны, беготня по мелким поручениям и поглощение латте – не совсем то, о чем я мечтаю.

К тому же я думаю о маме. У нее будет сердечный приступ, если я брошу работу в Дейзи, на которую она меня устроила с помощью влиятельных друзей. И вообще, она придет в ужас, если узнает, что меня тянет к нижнему белью. Сплетни ее прикончат.

Я откладываю письмо, плюхаюсь в темно-зеленое бархатное кресло в углу в стиле королевы Анны и смотрю вверх, на люстру.

Уйти с работы – нет, это такая нелепость, что я хохочу в голос.

Бабушка посоветовала бы мне принять предложение. Она всегда поощряла мои идеи, подбивала уехать из Дейзи, посмотреть мир. Когда мама обиделась, что я не возвращаюсь в Дейзи после окончания Университета Нью-Йорка, бабушка устроила мне вечеринку в честь поступления на работу в нью-йоркское издательство. Она одобрила мое путешествие по Европе в одиночку. Она считала, что сумела заразить меня своей непоседливостью и непокорностью.

Я отмахиваюсь от воспоминаний, ставлю на столик стакан с виски и достаю записку Джека, чтобы погладить пальцем кривые строчки.

Я оставила его стоять под дождем.

Я скупо улыбаюсь. Не каждая способна удрать от самого горячего мужчины в своей жизни.

Любопытно, как он поступит теперь.

Когда мужчины вроде Джека чего-то хотят, то дух конкуренции превращает это в цель и гонит их неуклонно идти к победе. Так я поняла слова Девона.

Меня будит звонок. Я чертыхаюсь.

Ромео, спящий у меня под боком, тычется пятачком мне в руку и жалобно хрюкает, когда я тянусь за телефоном.

Я встречаю ее натужную бодрость стоном.

– Мама, сейчас всего восемь утра!

– И к тому же воскресенье. Две недели назад ты обещала мне пойти сегодня в церковь.

– Судя по голосу, у тебя похмелье. Учти, пьянство губит душу.

Зачем тогда бабушка оставила мне запас дорогого виски?

– Немного вина не в счет, мама. Просто поздно вернулась.