Не мой Ромео

Но что-то сказать необходимо, ведь теперь и до двухлетнего малыша дошло бы, что мы разыгрываем историю Джека и Елены, а не Ромео и Джульетты.

– Тот же автор сказал, что любовь – не продукт логики и статистики, она нечаянно приходит – никто не знает откуда – и не обязана давать объяснений. Я совсем не ждал, что она нагрянет, не мечтал, не надеялся. Но вот она – твоя любовь.

На сцену выходит мать Джульетты, на ее лице написан испуг. Никто не знает, как быть.

– Ступай, – шепчу я. – Пожалуйста.

– Прощай, моя любовь. – Джек обдает меня жарким взглядом, спускается по шпалере и уходит.

Моя душа молит его вернуться, повторить все эти слова, чтобы я пропиталась ими, но нет, нельзя, мы не можем… на глазах у стольких людей.

Я смотрю на его удаляющийся силуэт, не в силах отвести глаз.

Занавес падает, лишь только Джульетта договаривает свою последнюю реплику, и зал взрывается овацией. Слава богу! Я так ждал, чтобы все это закончилось, чтобы поговорить с Еленой… а не путать и корежить реплики Ромео.

– Отличная работа! – восклицает Патрик, отбивая себе ладони. – Огромный успех!

Не иначе издевается!

Я тяну к себе упирающуюся Елену, вглядываюсь в ее лицо. После сцены прощания, которую мы так нагло запороли, мы не сказали друг другу ни слова. Теперь я лежу навзничь, стесняясь своей эрекции; совершая по сюжету пьесы самоубийство, она упала на меня, принявшего яд, и сильно придавила. Вот и результат…

– Не сейчас, Джек. Я не могу. – Она вскакивает и бежит в правый угол сцены.

Черт, она так и осталась непроницаемой!

Я бреду на свое место. Теперь между нами целая сцена.

Лаура называет по одному наши имена, каждый выходит и кланяется, зал стоя аплодирует.

Услышав свое имя, Джульетта выбегает на сцену и кланяется, потом наступает мой черед. Я хватаю ее за руку, мы кланяемся вместе, зал реагирует радостным свистом и восторженными возгласами, мне остается глупо улыбаться. Роль оказалась совсем нетрудной, ведь мои мысли занимала исключительно Елена, ничего больше для меня не существовало.

Аплодисменты длятся долго, минуты три.

– Джек-Джек-Джек! – скандируют на трибуне болельщики «Тигров», приходится им приветственно помахать. Девон скалится в первом ряду и показывает большой палец. Куинн удивленно уставился на Елену.

Ну да. Только я еще не знаю точно.