( Не ) мой ребенок (СИ)

Но после общения с Глебом Викторовичем я окончательно убедилась, каким большим жмотом был Антон. Король всех жмотов!

После бутерброда ложусь на диван, включаю для фона музыкальный канал, достаю альбом и простой карандаш. Преподаватель велел каждую свободную минуту тренироваться, именно этим и занимаюсь. Я уже полтора месяца как хожу на занятия по рисованию. Выбрала себе профессию на будущее — художественный дизайнер, иллюстратор. Вот, теперь стараюсь как могу. Всегда хотела чем-то таким заняться, но никогда не решалась признаться ни папе, ни Антону.

Где я и где художники? Только высмеяли бы. Мама знала об этом моем увлечении, но ее голос никогда не был решающим.

Курсы дорогие — целая тысяча долларов за три месяца обучения, но преподаватель очень толковый. Почти нулевую меня научил понятиям светотени, силы нажима карандаша и многому другому. Мне там ужасно нравится. И кстати, на курсах полно девушек моего возраста.

Вожу простым карандашом по белому листу, а глаза начинают слипаться.

Сама не замечаю, как засыпаю.

Резко вздрагиваю, слыша гнусавый голос:

— Дрыхнешь, сучка такая? На кухне развела грязь и лежишь, лентяюга!

Каменею, видя в моей милой, уютной гостиной в нежных сиреневых тонах фигуру Антона. Он в этой комнате смотрится как нечто инородное, никак не могущее тут оказаться. И тем не менее он здесь.

— Что глазами лупаешь? — рычит бывший муж и двигается ко мне.

Я закрываюсь от него альбомом, хотя и понимаю всю тщетность своих попыток.

Чувствую резкую боль, когда он хватает меня за волосы и стаскивает с кровати.

Меня же нельзя бить! Я же беременна!

— Отпусти! — ору что есть силы.

С ужасом понимаю, что я уже не в своей квартире, а на кухне в доме Антона, той самой кухне, куда он нередко меня притаскивал. Мнимая грязь обычно была лишь поводом, а по факту он просто отыгрывался на мне за плохой день.

Стоп, я никак не могу переместиться в его кухню из Москвы, так? Сон… это всего лишь сон!

С трудом выныриваю в реальность. Часто-часто дышу, вытираю со лба пот.

Смотрю на телевизор, часы в углу экрана показывают полночь.

— Фух… — выдыхаю с чувством, пытаюсь себя успокоить: — Все хорошо, все хорошо…

Я в безопасности, меня никто не будет больше бить. У меня новая жизнь, я в Москве, в надежно запертой квартире. Антон меня тут ни за что не найдет, я избавилась от бывшего мужа и больше никогда его не увижу. Он больше не прикоснется ко мне…

И тут вдруг слышу гулкий удар в дверь. Как будто сапогом или чем-то таким же тяжелым.