( Не ) мой ребенок (СИ)

И теперь вся кровь от мозга приливает вниз.

Да что там шестнадцать лет, у меня в жизни не было такого быстрого поднятия агрегата в боевую готовность. Как говорится, в один клик. Чуть плавки не слетели, честное слово. И как прикажете при таком раскладе вылезать из бассейна? Да и не хочу я никуда выходить. Я Мирославе под купальник руку запустить хочу.

Мирослава тут же отстраняется, но это не спасает положения.

Нет… не получится у меня ее тренировать.

Что ж я за тренер такой буду, если все мысли исключительно в горизонтальной плоскости? И пары занятий не пройдет, как я засуну ей пальцы в трусы, это в лучшем случае.

Э-э нет, я человек принципов, не привык так просто поддаваться соблазнам. Пусть между мной и Анжелой нет крепких чувств, но я потребовал от нее абсолютной верности, ибо попросту брезгую. Делить половую партнершу с кем-то еще? Нет, это не про меня. Мне будет противно с ней спать, ведь я очень чистоплотен, а жена для меня в первую очередь половой партнер.

Считаю всего лишь честным соблюдать те же условия, какие навязал жене. Да и негигиенично это — совать свой болт куда ни попадя. И три года у меня не было с этим никаких проблем, а тут Мирослава…

Хоть жену меняй, честное слово.

Однако было бы на что менять вообще. Шило на мыло? Содержанку на кукушку-содержанку? Зачем? Не думаю, что Мирослава прячет между ног нечто настолько особенное, что стоило бы подобной рокировки. А даже будь у нее там все сахаром обсыпано, я никогда не женюсь на женщине, которая бросила своего ребенка.

И мне плевать, какие у нее были обстоятельства, я даже знать о них не хочу.

Жаль, что все эти размышления никоим образом не успокаивают Глеба-младшего. Стоит как солдат на плацу.

Кое-как беру себя в руки и говорю строгим голосом:

— Мирослава, я думаю, с вашим обучением лучше справится профессиональный тренер, я найму его для вас.

С этими словами отодвигаюсь подальше и выхожу из бассейна.

Знаю, что пожалею. Уже жалею…

Насколько важны для человека ритуалы? Для меня, например, очень важны.

Прихожу вечером с работы, ем что-то легкое на ужин, затем запираюсь в кабинете. Усаживаюсь за стол и принимаюсь анализировать все, что успел сделать за день, разрабатываю стратегию на завтра, проверяю, в графике ли я по планам на неделю, месяц, год.

Расписание — прежде всего, без него наступает анархия.

Но каждые два-три дня мое привычное течение жизни нарушает звонок Мирославы.