( Не ) мой ребенок (СИ)

Секретарь шла к нему с кипой документов. Наверное, придется долго ждать, пока он с ними разберется. А потом, не факт, что он захочет меня видеть. Но я твердо решила — не уйду, пока он меня не примет, и мне есть что ему сказать. Сколько бы я тут ни просидела…

Однако долго ждать мне не приходится. Уже через две минуты из кабинета выскакивает секретарь, а затем в дверном проеме показывается грузная фигура Валерия Андреевича.

— Мира, — охает он, разводя руками. — Что ты тут делаешь?

Он смотрит на меня глазами Антона — ровно такими же прозрачно-голубыми.

Он будто постаревшая копия сына, изрядно обрюзгшая и располневшая. Наверное, его отпрыск лет через двадцать-тридцать станет, как он. Брр…

Впрочем, отнюдь не внешность Горцева так меня от него отвращает. Этот холодный, пронизывающий взгляд словно пробирается под кожу, никуда от него не деться. Я всегда побаивалась свекра, избегала обращаться к нему напрямую. Когда приходил к нам в гости, вела себя тише воды, ниже травы. Но время бояться прошло.

Я встаю с места, стараюсь говорить уверенным голосом:

— Я приехала поговорить… О личном.

Он вдруг начинает пялиться на мой живот, а потом кивает:

— Проходи в кабинет.

Иду за ним, он указывает на кресло напротив своего рабочего места.

Нервно оглядываю его просторный кабинет, дорогие кожаные кресла и массивный деревянный стол. Натыкаюсь взглядом на портрет президента за его спиной.

Осторожно присаживаюсь на предложенное место.

Он тоже устраивается в кресле, смотрит на меня через стол тем самым пронизывающим взглядом, от которого мороз по коже.

— Признайся, Мира, ты носишь моего внука? Пришла просить денег?

— Нет, — качаю головой. — Это не ребенок Антона. Кроме того, он был зачат уже после нашего развода. Мне не нужны ваши деньги, Валерий Андреевич. Я хочу, чтобы вы повлияли на сына, чтобы он прекратил меня преследовать.

Он шумно вздыхает, качает головой.

— Мира, Мира… Ну что ж вы, дети, никак поладить не можете. Мой Антон места себе не находит, весь извелся, похудел, осунулся. Бредит тобой, вернуть хочет.

А ты ершишься как морской еж, выкрутасы выделываешь. Возвращайся-ка ты к нему, у парня за плечами вырастут крылья, станет приносить в дом больше денег. И я не обижу, озолочу… А с ребенком решим.

У меня от такого «заманчивого» предложения аж челюсть отвисает до пола.

— Господи, да зачем же мне к нему возвращаться? — восклицаю, разведя руками. — Чтобы он дальше продолжал надо мной издеваться и бить?

Мой вопрос Валерию Андреевичу совсем не нравится.