( Не ) мой ребенок (СИ)

Когда мы останавливаемся у кафе, Мира все-таки отмирает, пищит мышиным голоском:

— Зачем ты меня сюда притащил? Что ты хочешь?

— Поговорить… — пожимаю я плечами. — Ты задолжала мне разговор.

Она как рыба открывает и закрывает рот.

Пользуюсь тем, что ввел ее в ступор, завожу в кафе, крепко держа под локоть.

— Здравствуйте, я заказывал столик… — подзываю официанта.

— Не надо, я не… — мямлит Мира, качая головой.

Тут я наклоняюсь к ее уху и цежу строго:

— Не вздумай что-нибудь вякнуть, ты меня знаешь… Пойдешь со мной как миленькая…

Я заказал все заранее — кабинку, где мы могли бы посидеть относительно уединенно.

Меню, такое, чтобы ей точно понравилось: шоколадный торт и черный чай. Хочу максимально расположить ее к себе, мне это необходимо.

Нет, я бы, конечно, предпочел по-другому, по-человечески: затолкать ее в машину и увезти домой. А там уж на живом примере растолковать, как можно себя вести, а как нельзя. Подержал бы ее дома без права показываться на улицу, научил уму разуму, а там уже можно по второму кругу в загс.

Но я ведь не полный дятел, чтобы совершать похищение при всем честном народе. У меня отец баллотируется в мэры, он мне голову за такое открутит и на кол посадит. Нет, не вариант, хоть и хочется так, что аж в заднице зудит. Скандала позволить не могу, придется решать вопрос по взаимному согласию.

Совершенно очевидно, что мы с Мирой друг друга не поняли, что в наши отношения закралась какая-то фатальная ошибка, из-за которой она меня кинула. Я практически уверен, что дело в каком-то из моих леваков, о котором какая-то гнида ей рассказала.

Я сейчас ей в спокойной обстановке объясню, что не собирался изменять, а то, что она про меня там слышала, — это полная фигня. И ей тут же станет стыдно… Хочу, чтобы ей стало реально стыдно за то, что бросила меня без повода, развелась, выставила посмешищем. К тому же ей и самой есть теперь в чем покаяться передо мной. Хотя бы за то, что пыхтела под своим Выхухолем за бабло.

Я дам ей хороший повод вернуться. А уж потом, как окажемся дома, разъясню популярно, что Антона Горцева бросать себе дороже.

Мира дрожит, я это чувствую, ведь все еще держу ее под локоть. Подвожу к кабинке, которую забронировал для нас. Стол накрыт заранее. Здесь уже ждут своего часа куски шоколадного торта, чайник с чаем на специальной подставке со свечкой — чтобы не остыл. Официант моментально исчезает, оставляя нас одних, закрывает за собой дверь.

И вот мы в кабинке одни.

— Не трясись ты, — выдыхаю.