Пустая могила

К тому времени мы уже прошли через руки врачей «Скорой помощи», которые оказали нам медицинскую помощь на месте – обработали и перевязали раны, вкололи лошадиные дозы инсулина, чтобы нейтрализовать вред от долгого пребывания в непосредственной близости к эктоплазме. Разумеется, всем нам предложили проехать в больницу. Разумеется, все мы от этого удовольствия отказались. Чтобы избежать этой печальной участи, больше всего пришлось потрудиться мне. Рана от застрявшего у меня в боку осколка зеркала оказалась самой серьезной среди всех нас, поэтому мне очень настоятельно рекомендовали на день-другой лечь в больницу, побыть под наблюдением врачей, – но разве могла я в такой момент оставить моих друзей? Смешно даже думать об этом! Короче говоря, меня забинтовали как египетскую мумию, вкатили обезболивающее, выписали чертову кучу лекарств и заставили поклясться, что на следующий день я непременно покажусь врачу.

«Ага, покажусь, как же!» – подумала я, но на словах с готовностью согласилась и была отпущена в кафе, где меня ожидали друзья и чашка крепкого горячего чая.

Я думаю, нет особого смысла описывать, как мы все тогда выглядели, поэтому скажу коротко. Выглядели мы еще хуже, чем до этого, потому что к обгоревшей одежде и чумазым лицам добавились еще белые наклейки и повязки – контраст получился незабываемым! Хотите все-таки получить некоторые красочные детали? Извольте. У Локвуда от взрыва оплавились подошвы ботинок. У Холли была перебинтована голова – взрывной волной ей повредило барабанную перепонку.

Джордж был укутан в серебристое термоодеяло, которым снабдили его врачи «Скорой помощи». Оно ужасно напоминало серебряную накидку для путешествий по Другой Стороне – мы все думали об этом, но никто не сказал этого вслух. Я? Ну, я уже, кажется, говорила, что меня забинтовали от груди до бедер как египетскую мумию. Так туго забинтовали, что я едва могла передвигаться. Даже дышать и то было трудно.

Итак, мы сидели в переполненном кафе, обнимая ладонями чашки с чаем и наблюдали в окно за тем, что творится на Стрэнде.

– Мне очень странно говорить об этом, – раздался голос за нашими спинами, – однако вам, по-моему, не мешало бы умыться, переодеться и слегка привести себя в порядок.

Рядом с нашим столиком материализовалась Фло Боунс. Она, в отличие от нас, выглядела как всегда – в стеганой голубой куртке со знакомыми до боли пятнами на ней и покрытых коркой засохшей тины резиновых сапогах.