Пустая могила

Я обратила внимание на то, что, хотя Марисса покинула свое кресло и подошла ближе ко мне, она по-прежнему оставалась окутанной золотистым сиянием своего духа-советника. Золотистые лучи оплетали ее словно мягкие цепи, словно змеи. Внезапно я вспомнила Чарли Бадда:

– Очень щедрое и заманчивое предложение, однако мне не нравится та светящаяся тварь, которая висит в воздухе рядом с вами.

Марисса снова улыбнулась и легко ответила, поигрывая длинным локоном своих темных волос:

– У тебя свой советник, свой дух Третьего типа, у меня свой.

Вот видишь, мы и в этом с тобой похожи.

Марисса прищурила глаза и впервые за все это время присмотрелась к моей призрак-банке.

– Между прочим, я помню тебя, злой дух, – сказала она. – Мы действительно разговаривали с тобой когда-то, и я пришла к выводу, что ты скользкий, развязный и недалекий умом тип.

– Нет, – сказала я. – Она очень хорошо тебя запомнила.

– Этот отвратительный череп совершенно не заинтересовал меня, Люси, – сказала Марисса. – К тому же у меня уже был мой любимый Иезекииль.

С тех пор как я еще маленькой девочкой повстречала его, он открывал мне все новые и новые поразительные тайны. Он направлял всю мою работу. Именно он натолкнул меня и Тома Ротвелла на мысль начать эксперименты с Источниками. Именно с его помощью мы впервые стали исследовать мир Другой Стороны.

Она подняла руку, на которой блеснул зеленый браслет, и золотистые лучи Иезекииля тут же зашевелились, чтобы игриво оплести ее пальцы. Марисса рассмеялась, и в ее смехе прозвучали истеричные, сумасшедшие нотки.

Медленно, незаметно я придвинулась чуть ближе, выверяя на глаз разделяющее нас расстояние, готовясь к прыжку, которым смогу достать Мариссу. Признаюсь честно, мне было не по себе. Что-то странное виделось в смеющихся глазах Мариссы, какие-то темные тени, которые существовали как бы сами по себе и поднимались к поверхности радужки, чтобы пристально взглянуть на меня. Теперь золотистая аура играла с волосами Мариссы, светилась на них маленькой коронкой, похожей на тиару, которую надевала, выходя на сцену, Безжалостная Красавица.

Впрочем, не только этим Марисса напоминала мне ту Красавицу, но и многим другим тоже.

– Том был таким медлительным, так тянул меня назад, – продолжила Марисса. – Не мог слушать Иезекииля, не мог постигать глубоких истин. Но ты можешь это, Люси. Ты – можешь. И нет никого другого, кроме тебя, кто мог бы по праву занять место рядом со мной.