Пустая могила

Никто в целом мире, понимаешь? – устало ответил Локвуд. – Это привело меня ко второму открытию. На титульном листе этой книги стоит дата выступления моих родителей с лекцией в Обществе Орфея. Оно состоялось за два дня до их отъезда в Манчестер. Другими словами, за два дня до того, как машина, в которой они ехали на вокзал, превратилась в огненный шар. Совершенно случайно, разумеется. Прошло всего два дня после той лекции в Обществе – и мои родители навсегда исчезли из этого мира вместе со своими необычными теориями, открытиями и догадками.

Он раздраженно бросил книжку на пол.

– Это не был несчастный случай, – сказала я.

– Да. Их убили, Люси.

– И ты думаешь, что Марисса и Общество Орфея…

– Я не думаю, Люси, – твердо ответил Локвуд. – Я это знаю.

Несмотря на недостатки в приемах ухаживания за больными, которые применяла Фло Боунс, – а в их число, если заглянуть в спальню, где лежал Джордж, входило полное безразличие к чистоте, свежести воздуха и своевременной перемене повязок, – нельзя было отрицать, что они оказались плодотворными. Во всяком случае, тем утром Джордж уже сидел в постели, обложенный со всех сторон подушками и в накинутом на плечи лучшем домашнем халате Локвуда. На коленях у Джорджа криво стоял поднос с пирожными. Лицо… Ну, на лицо его пока лучше было не смотреть, оно все еще было пурпурно-синим, как спелая слива, и на этом фоне ярко выделялся белый компресс на левом глазу. При этом Джордж каким-то образом ухитрился удерживать на распухшем носу треснувшие очки и был похож сейчас на пожилую сову, недавно проигравшую в поединке с дятлом. Впрочем, здоровый глаз Джорджа был открыт и смотрел вполне осознанно, и этого хватило, чтобы я, присаживаясь на краешек кровати, как идиотка заулыбалась во весь рот.

– Подумать только! – воскликнула я. – Ты жив, пришел в себя, уже сидишь наворачиваешь пирожные, и все такое!

– Не так громко. – Голос у Джорджа окреп, но все еще звучал словно наждачная бумага, которой чистят сковородку. – Разбудишь бедняжку Фло. Это она постаралась.

Слабым кивком головы он указал на угол комнаты, где в гнезде из смятой одежды спала Фло в своей никогда не снимаемой синей куртке. Спала Фло на спине, согнув колени и подложив руки под голову. Синюю куртку, как уже было сказано, она оставила на себе, а вот свою вечную соломенную шляпу сняла, и теперь шапка спутанных волос цвета грязной соломы делала голову Фло похожей на выброшенную на берег и ставшую бесформенной морскую звезду.