Пустая могила

Лично я ожидал, что вы и ваши агенты довольно быстро умрете от призрачных захватов, но ваше агентство живет и процветает. – Барнс прикоснулся толстым пальцем к ручке своей чашки, осторожно повернул ее на блюдце и добавил: – Удивите меня еще раз. Уйдите в тень. Притихните. Спрячьтесь. Дайте им забыть про вас.

После этого мы еще довольно долго сидели молча вокруг стола в темной и пыльной комнатке.

– Дайте им забыть про вас, – повторил Барнс. – Хотя, боюсь, может быть, уже поздно.

Произвело ли на Джорджа предупреждение инспектора Барнса какое-нибудь впечатление? Сильно сомневаюсь. Когда на следующее утро я спускалась со своего чердака, дверь его спальни была открыта. Разумеется, я не стала заходить внутрь – прежде всего из гигиенических соображений, – но и через дверь увидела разворошенную постель и груду клочков бумаги на полу. Собственно говоря, этого было вполне достаточно, чтобы все понять.

Как я и ожидала, на нашей кухонной скатерти для размышлений была оставлена свежая запись:

На самом деле Джордж вернулся еще до ланча. Мы с Локвудом и Холли были внизу, в нашем офисе, когда из кухни раздался грохот, и мы рванули наверх по железной лестнице. Джордж стоял возле стола. Сразу стала ясна причина грохота – он скинул на пол вазу с фруктами и водрузил на ее место огромную кипу бумаг. Зажав ручку в зубах, он с бешеной скоростью просматривал бумаги и сортировал их.

– Эй, ты готов поговорить? – рискнул оторвать его от этого занятия Локвуд.

– Пока нет! – нетерпеливо отмахнулся одной рукой Джордж. – Осталось разобраться с парой вещей. Дайте мне еще час!

– Э… сэндвич хочешь? – спросила Холли.

– Нет. Некогда, – ответил Джордж, не отрываясь от фотокопии какой-то старой газетной статьи. Пробежал ее глазами, нахмурился и отложил в сторону. – Послушай, Локвуд…

– Ты не мог бы пригласить Киппса? Он тоже должен быть здесь. Через час.

– Хорошо… Тогда мы пойдем, не будем тебе мешать.

Джордж не ответил. Он существовал в своем собственном мире, охваченный той лихорадкой, которая сопровождает любое большое открытие. В такие минуты Джордж удивительным образом менялся даже внешне. Переставала быть заметной его излишняя полнота, движения становились стремительными, но в то же время изящными и точными – им мог бы позавидовать даже сам Локвуд с его кошачьей грацией. Сейчас стекла очков Джорджа отражали падавший на них из окна солнечный свет, и от этого он был похож на летчика, закладывающего на головокружительной высоте виражи на своем истребителе.