Спорим, ты будешь моей?

С корсетом, расшитым пайетками, пышным подъюбником на трех кольцах и фирменными иллюзорными цветами мадам Кютьер, распускавшимися по всей юбке.

– Если надену корону – буду принцессой! – заявила я, показавшись Эрику.

– Совершенно сказочной принцессой, – согласился Эрик.

– Что думаешь? – нерешительно спросила я, рассматривая себя в зеркалах.

– Думаю, что ты очень красивая, – совершенно искренне улыбнулся парень.

– Но? – спросила я, подозрительно прищурившись.

– Но? – с невинным видом переспросил Эрик.

– Но? – с нажимом повторила я.

– Но мы будем организаторами банкета, и вот это… – он рукой показал пространство вокруг себя, очерчивая габариты моей необъятной юбки, – определенно будет тебе мешать.

– Будет, – вздохнула я в ответ и отправилась мерить последнее платье.

Золотое, конечно, мне понравилось больше остальных отсмотренных! Но говорить вслух о том, что я не смогу даже приблизительно повторить вышивку по корсету, я не стала.

А последнее платье было серебристым. И, честно говоря, одев его, пришлось признать: если бы я покупала, я бы купила это. Оно сочетало в себе все, что мне нравилось в предыдущих трех платьях. Рассыпающиеся блестки, расшитый жемчугом корсет, кружева на плечах и рукавах в три четверти. Юбка была пышная, но не как у золотого, создающая вокруг меня зону неприкосновенности, а лишь немного приподнятая хитрыми накрахмаленными исподними юбками. И, конечно же, живые цветы – серебряные розы.

Это платье я тоже бы не смогла повторить, но взяла на заметку! Когда в следующий раз придется явиться во дворец на какой-нибудь пафосный бал, нужно будет заказать что-то похожее.

В общем, к Эрику я вышла уже решив, что буду шить, и с некоторой печалью осознав, что последнее платье придется оставить здесь.

Дарквотер, что-то читавший в планшете, заметил меня не сразу.

– Это последнее, – громко произнесла я, отрывая Эрика от какой-то явно увлекательной переписки.

Парень поднял глаза и замер. Синие глаза Эрика вспыхнули, словно магия попыталась вырваться наружу, а сам ее владелец оказался скован каким-то заклинанием неподвижности. Его тяжелый, внимательный взгляд прошелся по мне, и я с удивительной четкостью это осознала. Раньше он смотрел на платья, а теперь – на меня.

На меня!

– Ну… как? – негромко спросила я.

Не хотелось ни крутиться, ни шутить. Как будто любое неосторожное слово или движение могло бы разрушить эту странную магию, возникшую между нами. Необъяснимый восторг в моей груди и голодный огонь в его глазах.