Стань моей (СИ)

— Вот недаром мне всегда мама говорила, что девчонки сообразительнее мальчишек, — Степан смеется, и я тоже перестаю сдерживать свою улыбку."

"Дело даже не в нашем шуточном диалоге про Леночку. Мне просто хочется улыбаться лишь от того чувства легкости и какого-то наслаждения, что плещется внутри. Разумом я понимаю, что Степа просто разгадал подход ко мне. Вряд ли Леночкой он интересуется искренне, и все же я не могу устоять и начинаю рассказывать ему всякие глупости. Словно проверяя так мужчину на прочность, и в то же время я выговариваюсь.

Искренне болтаю о том, что у меня на душе. И про то, что Лена умеет, и про то, что у нее не получается, и про погоду, и даже про любителей парковать машины у бордюров, загораживая пандусы.

— Иной раз так неудобно приподнимать колеса у коляски.

— Да-да, я видел уже, как ты коляску приподнимала. — С лица Степана так и не сходит улыбка, а взгляд его буквально прикован ко мне. Мне даже начинает казаться, что он и не слушает меня вовсе, просто пристально смотрит, словно… любуется? — Все-таки девочки хоть и сообразительнее, но с транспортными средствами дела у них обстоят хуже.

Видимо, не только с машинами.

— А вот не надо, — вспыхиваю я тут же, искренне возмущаясь, — я прекрасно знаю правила дорожного движения и управляю машиной неплохо, точнее… — осекаюсь я, — ездила. — Степа вопросительно изгибает брови, и я рассказываю: — Дома… в родном городе, — тут же уточняю я, вспоминая, что Степан ничего не знает обо мне, — я ездила без прав.

В одиннадцатом классе.

В этот момент мои щеки начинают пылать, а во взгляде Степана появляется что-то новое, словно его интерес становится еще сильнее… гуще. Или гуще становится его цвет глаз? Такое вообще возможно?

— Вот как… — Степан прищуривается.

— Да, мне еще не было восемнадцати, но мама начала доверять свою машину. И ее… то есть меня не останавливали.

— Взяточничество? — улыбается он.

— Нет, просто… просто…

У мамы и правда много знакомых.

Вряд ли она давала кому-то взятку, и если бы я действительно нарушила правила или ввязалась бы в историю, то, само собой, меня бы тормознули, но так… без повода, нет. Город наш небольшой, и все знали, чья эта машина.

— Да ладно тебе. А что потом? Прав, я так понимаю, у тебя до сих пор нет?

— Да, в столице уже стало не до их получения и учебы. Сначала поступление. Потом не было времени, а потом… потом и денег. — Я отвожу взгляд.