Академия моей любви

Оуэн даже не моргнул, поймав камень в свой огород, а волк вообще возмутился:

– Я? С чего бы мне переводиться? Я с первого курса здесь.

– Но королевскими привилегиями не пользовался?

– Нет, – подтвердил Кирейн. – Зачем жить одному в таком крыле? Я лучше со своими парнями.

– Вот и жил бы с ними дальше! – не выдержал Оуэн. Появление третьего в наших отношениях Зёберу однозначно не нравилось.

– Не могу, – сказал волк не без сарказма. – Раз все благородные там, – он мотнул головой в неопределённом направлении, – то… Ну, короче, вы поняли.

Не знаю как зейнов кузен, а я так точно поняла. Раз Кирейн волчий принц, то обязан получить те же привилегии, что и мы. Иначе дипломатический скандал и прочие оплеухи.

Логично, что молодой альфа переехал. И, в отличие от Оуэна, я отнеслась к этой новости нормально. Просто Кирейн, невзирая на некое сходство с земным женихом, мне нравился. Искренне!

Вообще, во всём этом была лишь одна загвоздка, которую я решила тут же исправить:

– Послушай, а можно я буду называть тебя не Киром, а Рейном? – спросила у обозначенного индивида.

Нет, понятно, что изначально он представился именно Рейном, но тем не менее.

Меня смерили неоднозначным взглядом, а потом прозвучало:

– Для тебя, Конфетка, хоть звезду с неба!

Я улыбнулась шутке, а Оуэн заметно побагровел."

"ГЛАВА 14"

"Надо признать, что с появлением в нашем вип-кружке Кирейна, жить стало проще.

Во-первых, трое – это уже не сольное выступление. Трое – это почти толпа. А в толпе – даже маленькой – можно слегка потеряться.

Во-вторых, приятели (или телохранители?) волчьего принца перетащили один из столов поближе к аркам привилегированной зоны и таким образом устроили своего рода барьер между нами и остальными студентами. Все желающие попялиться на королевскую ""ложу"" натыкались на недобрые взгляды оборотней и тут же отводили глаза.

Ну а в-третьих, Рейн просто оказался классным парнем. Весёлым, добродушным, остроумным – последнее было особенно приятно, ибо подкалывал он исключительно насупленного Зёбера.

А ещё Кирейн был искренним. Я постоянно улавливала обрывки его мыслей, и все они совпадали со словами. Разве что были чуть развязнее и откровеннее, без мишуры этикета.

Оуэн откровенно проигрывал. И не по пенальти, а с разгромным счётом в первом же тайме. Он хмурился, дулся, раздражался и про себя поносил и ""тупое животное"", и ""безмозглую куклу"".

Эти его мысленные комментарии становились с каждой минутой всё ""громче"" и злее и ужасно мешали.