Академия моей любви

Выглядела эта багажная стая несколько пугающе – особенно когда полетела за Кори в мою спальню.

Там эти ""птички"" дружно приземлились, точнее приполились, загромоздив половину далеко не маленькой комнаты, и разом открылись. Из-за чего пушистый ковёр стал похож на затхлую речушку со стадом зевающих бегемотов.

– К нам три года назад тётка Лагрита приезжала – на смотрины наследников. Мама надеялась, что нам что-то достанется. Так вот! У неё, у тётки то есть, тоже зачарованный чемодан был. Вот я и подсмотрела, как с ним обращаются, – сияя довольной улыбкой, сообщила Коризана. Но, едва закончив фразу, подозрительно прищурилась: – А ты-то почему не знаешь, что с ними делать надо?

– Про луну помнишь? – вздохнула я.

– Хотелось бы подробностей! – насупилась подруга.

– Будут тебе подробности, только давай сперва переоденемся и сходим поесть, – взмолилась я. Желудок, услыхав волшебное слово, отреагировал укоризненным бурчанием.

– Ладно! – смилостивилась Кори. – Тогда через пять минут встречаемся в гостиной. И до «после ужина» я – так и быть – потерплю!

– Пять? Тридцать! – выкрикнула я вслед.

В гардеробе Коризаны ничего кроме брюк и рубашек не водилось – это я уже заметила. А в моём не водилось ничего, что можно натянуть за пять минут. А если ещё учесть волосы… И лицо! Да и шею не мешало бы помыть после всех приключений.

Кроме того, письмо тоже следовало прочесть. И лучше сейчас – пока любопытная новая подруга не видит моей реакции.

Свиток я разворачивала осторожно – прямо как бомбу обезвреживала.

И не зря!

Послание оказалось необыкновенно пустым и неимоверно содержательным одновременно. Состояло из моего имени и трёх жирных восклицательных знаков. Последний даже бумагу прорвал слегка.

От этого ""Рина!!!"" за версту несло обещанием жестокого убийства с расчленёнкой сразу после произведения на свет пары-тройки внуков.

Я прямо видела, с каким выражением лица потенциальная свекровь и бабушка это писала. Как поджимала губы, щурила глаза и слегка морщила нос. Как зловеще посвёркивали камни в её короне. Как прорезались клыки раз в пять крупнее Кориных и пробивались сквозь причёску рога.

Брр!

Меня аж передёрнуло. Жутко захотелось забиться под кровать и пролежать там лет десять, но желудок с планом был категорически не согласен и выдал ноту протеста. Очень жалобную и очень громкую.

Пришлось отложить терзания на потом и зарыться в ближайший чемодан.

На переодевание, умывание и поправление причёски ушло даже больше, чем затребованные мною полчаса.